Дебаты вызвали побочный результат. Они придали импульс переговорам о взаимном сокращении вооруженных сил. Наша стратегия первоначально была слишком скромной, чтобы частично увязать эти переговоры с другими вопросами, однако больше всего в силу того, что мы действительно не задумывались над тем, что было бы желательно. Любой план, который мы рассматривали, увеличивал дисбаланс вооруженных сил в Центральной Европе. Варшавский договор имел намного больше войск, чем имели мы вдоль центрального фронта. Его изначальное преимущество выросло бы быстрыми темпами, если бы началась мобилизация, особенно в силу близости советских дивизий в европейской части России. При таких обстоятельствах согласованные взаимные сокращения, если обе стороны сократят равный процент, осложнили бы проблему НАТО, они бы ослабили и так уже ослабленный фронт НАТО, не уменьшая советских возможностей для переформирования. Одно из наших исследований показало, что если 10-процентное сокращение на взаимной основе не будет иметь какого-то существенного значения, то 30-процентное сокращение в значительной степени улучшит позицию Варшавского договора. Со всей неизбежностью это вело к мысли о том, что единственным безопасным соглашением были бы «асимметричные» сокращения, другими словами, Варшавский договор сокращал бы свои войска в большем количестве, чем НАТО. Эта концепция вначале столкнулась с трудным прохождением в бюрократическом аппарате, верном предположению о том, что нам необходимо выдвигать предложения, которые можно «обсуждать на переговорах». Все сомневались, что такой «неравный» подход будет принят Советами. Дебаты по поводу поправки Мэнсфилда привели к тому, что нам придется пересматривать наше мышление
Движение в сторону переговоров получило сильный толчок на встрече министров иностранных дел стран – членов НАТО в Лиссабоне, где был принят план Роджерса на основе его ранних исследований, который должен был выполнять генеральный секретарь НАТО Брозио. А Никсон был, как обычно, собственным наихудшим врагом после того, как он выиграл битву. Находясь в состоянии эйфории по поводу прорыва на переговорах по ОСВ и голосования в сенате, он использовал пресс-конференцию 1 июня, чтобы выиграть очко у своих либеральных мучителей. Он объявил, что после консультаций, которые уже велись, Соединенные Штаты будут готовы «пойти дальше», чтобы как можно скорее начать переговоры. Он, таким образом, сделал переговоры, к которым мы были совершенно не готовы, почти неизбежными, если бы Советы воспользовались этой возможностью. К счастью, они выискивали разменные монеты; это дало нам время, чтобы собраться с мыслями.
Примечательно, что после выдвижения вопроса о сокращении войск в Европе совершенно спонтанно во время дебатов по поводу поправки Мэнсфилда Советы так же быстро прекратили обсуждать эту тему. Вероятно, они пожалели об услуге, которую нам оказали, когда помогли нанести поражение по поправке Мэнсфилда. Вероятно, у них самих появились трудности в выработке единой позиции, которая возникла у нас. Вероятно, они опасались воздействия на свой контроль над Восточной Европой, если какой-то вывод советских войск будет иметь место. Вероятно, они хотели выждать, когда закончатся берлинские переговоры. Вероятно, что Брежнев просто совершил ошибку.
Какими бы ни были причины, но как только НАТО продемонстрировало интерес, Советы притормозили, увязав этот вопрос со своим любимым детищем – проектом проведения совещания по безопасности в Европе. И они отказывались принять Брозио для зондажных бесед на том основании, что не хотели принимать участия в межблоковых переговорах. Это очень устраивало Францию, поскольку Париж видел в миссии Брозио принижение дорогой его сердцу независимости. И Франция предпочитала совещание по безопасности в Европе взаимным сокращениям вооруженных сил как противовес односторонней дипломатии Брандта. Советы настаивали на том, чтобы первым было созвано совещание по безопасности в Европе. Мы при содействии всех наших союзников, кроме Франции, заняли позицию, заключавшуюся в том, чтобы оба эти вида переговоров шли одновременно. Мы преуспели в поддержании на плаву вопроса о взаимных сокращениях вооруженных сил для того, чтобы заблокировать американские односторонние выводы войск, на чем настаивал конгресс. В то же самое время мы добились успеха в продолжении переговоров без каких-либо неблагоприятных последствий.
