План из семи пунктов признавал, что, поскольку мы выводим большую часть своих войск в одностороннем порядке, то не можем использовать их в торге относительно полного ухода Ханоя. Мы постараемся использовать оставшиеся войска как переговорный противовес, признавая тот факт, что растущее давление со стороны конгресса в плане установления конечной даты, – что отражается во все возрастающем количестве голосов, подаваемых за поправку типа поправки Макговерна-Хэтфилда, – рано или поздно сделает несущественной даже эту потенциальную уступку. Мы предложили в качестве нашего первого пункта установить дату полного вывода. Мы отказались от требования о взаимном выводе, при условии, что Ханой согласится прекратить все дополнительные инфильтрации в страны Индокитая. Этим предложением мы делали попытку снять нас с накатанной дорожки требования взаимного вывода, пока фактически выполняли вывод наших войск в одностороннем порядке; мы торговались за наши остающиеся войска взамен на прекращение проникновения. Теоретически северовьетнамские войска выдохлись бы, если бы не получали подкрепления. Разумеется, они могли бы нарушать запрет в отношении подкрепления (наш пункт 4); но в таком случае они бы также проигнорировали положение о выводе в целом, как фактически сделали в Лаосе десяток лет назад и собирались это проделать в Лаосе и Камбодже несколько лет спустя. Каким бы ни было соглашение, оно зависело бы от нашей готовности ввести его в действие. Мы предложили в качестве нашего третьего пункта ввести в силу прекращение огня с сохранением пребывания войск на тот момент в занятых ими местах по всему Индокитаю в то время, когда начались выводы войск США, основанные на окончательно согласованном графике под международным контролем (пункт 5). Наш шестой пункт призывал дать гарантии независимости, нейтралитета и территориальной целостности Лаоса и Камбоджи, при возобновлении обеими сторонами своего обязательства уважать Женевские соглашения 1954 и 1962 годов. Мы повторили наше предложение о немедленном освобождении обеими сторонами всех военнопленных и невинных гражданских лиц по гуманитарным соображениям и в качестве составной части графика вывода войск США (пункт 7). Политическое будущее Южного Вьетнама должно оставаться делом урегулирования самих южных вьетнамцев (пункт 2). Наш односторонний вывод, разумеется, возможен был только при условии достижения соглашения по всем остальным пунктам. Отсчет по окончательному сроку начнется только
Это предложение обозначило поворотный момент в нашей дипломатии во Вьетнаме. И действительно, по своей сути оно было принято Ханоем спустя год и четыре месяца. Оно отделило военные вопросы для отдельного решения: вывод войск США, прекращение огня, возвращение военнопленных. Это был тот подход, который я рекомендовал в своей статье в журнале «Форин афферс», написанной в 1968 году, до моего назначения советником по национальной безопасности. Принятие этого предложения Нгуен Ван Тхиеу в 1971 году, когда он оказался в трудном положении, ввело нас в заблуждение, и мы поверили в то, что он станет приветствовать его и в 1972 году, когда он полагал, что выигрывает.
Встреча 11 мая произошла в пропыленной гостиной на улице Дарте. И вновь американская и вьетнамская делегации смотрели друг на друга, и их разделяла узкая полоска ковра и целая пропасть недопонимания. Встреча должна была превратиться в первые реальные переговоры с северными вьетнамцами. Этот раунд длился три месяца и закончился провалом, потому что в итоге Ханой продолжал настаивать на том, чтобы мы ликвидировали нашего союзника и установили контролируемое коммунистами правительство до того, как дать согласие на прекращение огня и возвращение наших военнопленных.
Суан Тхюи был слишком тонким переговорщиком, чтобы не признать сразу же тот факт, что мы совершили главное изменение в военных вопросах, хотя он сделал вид, что ему трудно это понять. Он по-прежнему утверждал, что «верное и логичное» решение состояло в том, чтобы мы установили окончательный срок для одностороннего вывода вне зависимости от каких бы то ни было других аспектов переговоров. Он отказывался сойти с позиции, заключавшейся в том, что Ханой будет только «обсуждать», а не давать гарантии по освобождению наших военнопленных, даже если бы мы и установили дату вывода. Совершенно очевидно, что пленные должны были бы быть использованы как рычаг, предназначенный для того, чтобы заставить нас свергнуть сайгонское правительство. Не мог он и отказать себе в нотациях в мой адрес по поводу опасной внутренней обстановки, что привело к острому обмену мнениями:
