Ну, и потом имелся Нгуен Ван Тхиеу. Он стал президентом не случайно. Он, без сомнения, был самым мощным из военных лидеров Южного Вьетнама, возможно, самый способный из всех политических персоналий. Подобно многим, кто достигал высоких постов, он представлял собой некий сплав личных амбиций и высоких мотиваций. Те, кто не видит в использовании власти некий тонизирующий элемент, редко стремится к ней и почти никогда ее не достигает. Точно так же не имеющие сильных ценностей не в состоянии противостоять двойственности, давлениям и душевным страданиям, которые идут рука об руку с большой ответственностью. Тхиеу явно наслаждался властью; в этом он вряд ли был одинок среди глав исполнительной власти, которых я когда-либо знал. Но он также был принципиальным человеком, ярым антикоммунистом, глубоко религиозным и патриотичным, очень умным, защищавшим своих соотечественников с великой отвагой от бешеных атак как внутри Южного Вьетнама, так и за его пределами. Он не заслужил нареканий в свой адрес от тех, кто искал оправданий для его устранения нами. Он унаследовал гражданскую администрацию, расколотую на части бездумным переворотом против Нго Динь Зьема, партизанскую армию, грозившую заполонить его страну путем постоянного террора, и вторжение через 1000-километровую непроходимую границу. Ему навязали союзника, который вначале наводнил его страну сотнями тысяч солдат и готовил его армию к войне, которая не имела никакого отношения к Юго-Восточной Азии, а затем, уводя своих солдат ускоренными темпами, навязывал ему все нараставшие уступки непримиримому врагу. Он знал, что не может никоим образом осуществить все это одновременно, не приведя свое правительство к краху. Но он проделал все то, что считал осуществимым, и даже больше того, что многие считали возможным, включая важную земельную реформу. То была не его вина, что наши внутренние критики оказались такими ненасытными, и что для многих он стал удобным козлом отпущения. Он не был препятствием для переговоров вплоть до самого конца и, – как я объясню позже, – он был в ужасном положении даже тогда. Его полностью информировали о моих переговорах с Ле Дык Тхо, он одобрял каждое предложение и получал итоговое сообщение о каждой встрече через Банкера, с которым мы общались, используя какой-то совсем детский код. Периодически Хэйг посещал Сайгон для того, чтобы провести обследование и проинформировать Нгуен Ван Тхиеу о состоянии текущих дел. Хотя Тхиеу, должно быть, имел какие-то серьезные опасения, он вел себя по отношению к нам – этот лишенный содержания союзник – без хныканья, с холодным достоинством, не без доли неприязни. (Я отдаю должное Тхиеу, несмотря на его злобную ненависть к манере, при помощи которой я провел переговоры об окончательном урегулировании.)
Нгуен Ван Тхиеу был убежден в том, что Южный Вьетнам не мог себе позволить длительный период неоднозначной власти в разгар ожесточенной войны. Его армия только что понесла тяжкие потери в Лаосе. Его союзник ускорил вывод своих войск. Он знал, что я вел переговоры с Ханоем. И хотя он был знаком с главными характеристиками нашего предложения и действительно одобрял их, он понимал, что Ханой станет настаивать на всех наших встречах на его свержении. Патологическая подозрительность – типичная вьетнамская черта – несомненно, заставляла его бояться того, что предложение о его свержении может оказаться заманчивым. Но он также и не хотел уходить. Хотя ему постоянно напоминали о том, что он победил всего лишь с 35 процентами, он был полон решимости на этот раз обеспечить себе более представительный мандат. В силу этого он использовал преимущества пребывания на посту президента без излишней щепетильности.
Его противники, в свою очередь, не проявляли интереса к участию в выборах, которые они неизбежно проиграли бы, даже если бы те были проведены честно. Зыонг Ван Минь легко собрал подписи, требуемые для получения права на участие в гонке, однако не был уверен в необходимости своего участия в ней. Нгуен Као Ки, который хотел баллотироваться, столкнулся с проблемой сбора подписей из-за силовой тактики Тхиеу. Верховный суд Южного Вьетнама восстановил Ки в президентской гонке, но к тому времени оба, и он, и Минь, предпочли сойти с дистанции. Посол Банкер тщетно пытался убедить их обоих баллотироваться. Но они фактически хотели того же, что и Ле Дык Тхо: американских гарантий их успеха. При том, что Нгуен Као Ки и Зыонг Ван Минь не хотели принимать участие в выборах, выборы в таком случае превращались в референдум: избирателям была предоставлена возможность проголосовать за Нгуен Ван Тхиеу, испортив бюллетени, или бойкотировать выборы. 87 процентов имеющих право голоса избирателей приняли участие в выборах, а Тхиеу получил 94 процента голосов.
