По мере развития кампании я считал, что Нгуен Ван Тхиеу поступает неумно, используя свой президентский потенциал, чтобы помешать кандидатурам соперников. Во время моего посещения Сайгона в июле я демонстративно встречался с Нгуен Као Ки, Зыонг Ван Минем и буддийской оппозицией, чтобы подчеркнуть наш интерес к выборам с участием нескольких претендентов. В августе я направил несколько телеграмм по закрытым каналам Эллсуорту Банкеру в подкрепление официальных указаний Государственного департамента изучить возможность поиска иных оппозиционных кандидатов или назначения новой даты выборов, к которой они могли бы быть официально допущены. Я телеграфировал Банкеру, что Нгуен Ван Тхиеу не должен сомневаться в глубине реакции общественности в Америке к его авторитарным методам. Но ни Никсон, ни я не были готовы швырять Тхиеу на съедение волкам. Действительно, это можно было сделать, только прекратив всю военную и экономическую помощь и тем самым выполнить работу для Ханоя. Мы рассматривали поддержку политическим структурам в Сайгоне не как услугу, даваемую Нгуен Ван Тхиеу, а как настоятельную необходимость во имя нашего национального интереса. Мы пережили трудные времена. Было бы абсурдно утверждать, что Ханой сетовал на отсутствие справедливых выборов в Сайгоне. Его больше всего беспокоил наш отказ использовать выборы как предлог обезглавить руководство некоммунистической политической структуры в Южном Вьетнаме.
Я вновь встретился с северными вьетнамцами 16 августа. Ле Дык Тхо был в Ханое, что гарантировало невозможность какого бы то ни было прорыва. Я открыл встречу, передав Суан Тхюи кое-какой несекретный технический материал о лунных снимках «Аполлона», так как Ле Дык Тхо попросил их на прошлом заседании. Суан Тхюи не мог отказать себе в саркастическом замечании о том, что, хотя мы и послали людей на Луну, я на полчаса опоздал на встречу. (Это случилось из-за закрытой встречи с китайским послом в Париже Хуан Чжэнем.) Но когда мы приступили к делу, стало очевидно, что этот раунд переговоров зашел в тупик. Обе стороны знали, что военные вопросы могли бы быть довольно быстро урегулированы. Каждая сторона регулярно делала небольшие корректировки своей позиции для того, чтобы еще больше сблизить формулировки по тем вопросам, и мучила другую сторону, заставляя идти на уступки по неразрешимой политической проблеме. Мы скорректировали наше первоначальное предложение о том, что все военнопленные должны быть освобождены за два месяца
Но ничто не могло завуалировать нашу общую неспособность урегулировать политический вопрос. Мы ни за что не пойдем на мировую на условиях Ханоя, требующего свержения союзного нам правительства. И во имя наших принципов мы были готовы пережить внутренние беспорядки – необоснованно сконцентрированные на согласованном по существу графике нашего одностороннего вывода войск. В конце одного особенно острого обмена высказываниями я подвел итог тупику не без колкости в адрес подчиненного статуса Суан Тхюи и бравады по поводу того, что время (вопреки по большей части всем свидетельствам) на нашей стороне:
