«Послушайте, г-н министр, я знаю, что у вас есть свои инструкции. И я знаю, что вы не уполномочены на то, чтобы дать мне возможность убедить вас. И вы ответите, что все, что происходит, происходит по нашей вине. Очень жаль. …Трагедия в том, что, если мы продолжим войну, то еще год с сегодняшнего дня мы будем находиться примерно в той же точке, и однажды мы достигнем соглашения приблизительно на тех условиях, которые мы обсуждаем сейчас. Мы сказали вам, что не станем у вас на пути, если вы сможете выиграть в политическом соревновании. Рано или поздно, но это то, что вам следует проделать, так или иначе. Но из того, что вы сказали, очевидно, что сейчас вы не расположены так поступать. У меня достаточно опыта, чтобы знать, что ничто из того, что я могу сказать, не сможет изменить вашу убежденность и, даже больше, ваши указания. …Мне остается сказать только одно – выразить надежду на то, что однажды Ханой выберет такой подход к нам, что мы сможем достичь мира. Если будет такой подход, я знаю, что мы сумеем найти формулировки для установления мира. А до тех пор, пока мы не сможем найти такой подход, каждый из нас останется при своем».
Именно так все и случилось. Спустя год и два месяца мы должны будем встретиться и урегулировать по большей части на тех условиях, которые я представил на переговорах в 1971 году.
По каким-то причинам Суан Тхюи настаивал на еще одной встрече примерно через месяц. Его готовность дала нам искру надежды на то, что ханойское политбюро использует время для анализа своей позиции. Хотя Никсон очень хотел прервать все более безрезультатные контакты, мне удалось убедить его в том, что еще раз встретиться будет означать улучшить наш переговорный багаж, что это дает Ханою еще одну возможность откорректировать свою позицию, и что мы «ничего не теряем, кроме 36-часовых неудобств для меня». Мы ничего не добьемся, прекратив начатое сейчас, и Ханою не удастся удержать нас от чего бы то ни было, что мы хотели бы сделать. По этой причине мы встретились снова в Париже 13 сентября. Отсутствие Ле Дык Тхо не могло оставить каких-либо еще сомнений в том, что мы исчерпали все возможности этих раундов встреч. Суан Тхюи даже не пытался сказать что-либо новое, фактически прочитав пропагандистскую речь из серии тех, что выдавались постоянно на пленарных заседаниях на авеню Клебер. Встреча завершилась спустя два часа и стала самой короткой из всех проведенных встреч. Мы расстались при том понимании, что стороны могут возобновить связь по этому каналу, если у какой-либо из них будут новые предложения.
Все, что осталось от дебатов и переговоров этого лета, так это возможность для внутренних критиков не отставать от реалий сегодняшнего дня. Сенатор Джордж Макговерн имел возможность встретиться с Суан Тхюи в течение четырех часов 11 сентября. Он покинул встречу с твердым впечатлением, что коммунисты предлагают мир на основе фиксированной даты для вывода войск США в обмен на освобождение пленных. Хотя я считал, что такая сделка со всей очевидностью была несовместима с ханойскими девятью пунктами, посол Уильям Портер получил указание изучить ее на 129-й сессии официальных парижских мирных переговоров, с тем чтобы положить конец спекуляциям раз и навсегда. Портер сказал журналистам после встречи: «Мы потратили день в попытке убедить их официально подтвердить или опровергнуть те вещи, которые они говорили в интервью. Они отказались». На самом деле северные вьетнамцы вскорости ликвидировали предыдущую неопределенность в своей открытой позиции и объявили в очередной раз, что освобождение наших пленных обусловлено политическим урегулированием. В итоге они оставили Макговерна и журналистов с носом. «Вашингтон пост» на следующий день сообщила:
