Китай был важен для нас, потому что он был крупным государством; Чжоу Эньлай был, несомненно, прав в своих постоянных выражениях протеста по поводу того, что его страна является сверхдержавой. Фактически, если бы Китай был сильнее, он не стремился бы к улучшению отношений с нами с такой же целеустремленностью. Пекин нуждался в нас, чтобы мы смогли помочь ему избавиться от изоляции и в качестве противовеса потенциально смертельной угрозе вдоль его северных границ. Нам был нужен Китай для того, чтобы усилить гибкость нашей дипломатии. Ушли те времена, когда мы позволяли себе роскошь выбора момента нашего участия в мировых делах. Мы постоянно были во что-то вовлечены – но не в таком физическом или моральном состоянии превосходства, как раньше. Мы должны были принимать во внимание другие силовые центры и стремиться к равновесию среди них. Инициатива в отношении Китая также восстанавливала перспективу нашей национальной политики. Она низводила Индокитай до соответствующего уровня – маленького полуострова на крупном континенте. Его драма облегчала боль американского народа, которая неизбежно сопровождала бы наш уход из Юго-Восточной Азии. И она вносила некий баланс в восприятия наших друзей во всем мире.
В начале нового года американская техническая команда прибыла в Пекин. Ее возглавлял бригадный генерал Александр Хэйг, мой заместитель, роль которого состояла в том, чтобы попытаться установить хоть какие-то пределы для полета фантазии членов передовой группы. Холдеман и Никсон решили применить в Китае свои принципы технологии связей с общественностью. Они никогда не уставали объяснять непосвященным, что печатный журнализм, то есть газетно-журнальный, имеет минимальное общественное воздействие, но что телевидение может менять восприятие в течение нескольких минут. Более того, они считали, что больше страдают от пишущих журналистов, чем авторов телевизионных передач; поездка в Пекин стала бы большой возможностью поквитаться, отдав предпочтение телевизионщикам в сравнении с пишущим контингентом. Решение стало хорошим стимулом для руководства телеканалов. Поскольку учитывалось количество часов, в течение которых каналы могли работать, число телевизионных корреспондентов и технических работников, требуемых даже для полного освещения события, было ограниченным. А поскольку специалисты по связи с общественностью Белого дома запросили большее число представителей СМИ, по сравнению с представителями телеканалов, чем могли использовать, значительное число работников высшего эшелона, которые не были близко задействованы в репортерской работе почти целое десятилетие, получили возможность бесплатно съездить в Китай, в то время как некоторые газеты были исключены вообще.
С точки зрения телевидения Китай предоставлял дополнительное удобство страны с 13-часовой разницей по сравнению с нами: утренние события могли достигать Америки в самое удобное время по вечерам, а вечерние новости можно было передавать по телевидению вживую по утрам – при одном только условии, что наши хозяева пойдут на сотрудничество с нами. Таким образом, перед передовой группой стояла задача довести чудеса американских связей с общественностью до сознания китайских официальных правящих кругов, которые только-только выжили в «культурной революции». К счастью для нас, у китайцев были проверенные временем способы противостояния варварским вторжениям. Как только они поняли, что имели в виду люди из нашей передовой группы, ветераны Великого похода сразу же уяснили пользу от возможности быть представленными на американском телевидении американским президентом и, таким образом, оказаться мгновенно признанными. Они с охотой согласились с концепцией Холдемана. Тот факт, что не было средств телепередачи напрямую из Пекина в Соединенные Штаты, оказался всего лишь временной проблемой, решенной наземной станцией для передачи картинок через спутник. Верные изречению Мао об опоре на собственные силы, китайцы закупили наземную станцию, отказавшись от предложения телеканалов построить ее за их счет.
