Поездка передовой группы Хэйга в начале января помогла решить большинство конфликтов между маниями членов группы и неудобной реальностью того факта, что Китай является суверенным государством. Секретная служба не хотела, чтобы президент ездил в китайских автомобилях, а китайские руководители полагали, что «массы» не поймут, если они неожиданно начнут ездить в огромных американских лимузинах. Компромисс состоял в том, что Никсон сможет использовать свой бронированный автомобиль, когда перемещается самостоятельно, но он будет передвигаться в автомашине премьера при поездках вместе с Чжоу Эньлаем. Сходная проблема возникла по поводу китайского предложения перелета президента в китайском самолете в пределах Китая. После некоторой внутренней борьбы секретная служба неохотно согласилась с тем, что не станет говорить стране-хозяйке, что ее самолеты небезопасны. Понимание того, что, если бы секретная служба настаивала на своем, то мы вообще не смогли бы совершить поездку по Китаю, сыграло свою роль. В целом, китайцы весьма умело обошлись с нашей передовой группой. Те просьбы, с которыми наши хозяева согласились, были выполнены с чудесной эффективностью. Другие проекты просто растворились в непроницаемой оболочке успокоительной вежливости, которая никогда не давала повода для какой бы то ни было конфронтации.
У Хэйга было две закрытые встречи с Чжоу Эньлаем для обсуждения политических вопросов. Он передал Чжоу наши оценки недавно завершившегося индийско-пакистанского кризиса. Чжоу согласился с тем, как мы решали этот кризис. Он видел в советской политике на субконтиненте не изменение, вызванное китайско-американским сближением, а историческое воплощение экспансионистских тенденций России. По Вьетнаму Чжоу повторил свою моральную поддержку Ханоя и потребовал быстрое урегулирование войны с тем, чтобы уменьшить советское влияние в Индокитае. Хэйг также передал Чжоу Эньлаю новый американский ответный вариант проекта чувствительного абзаца по Тайваню в предложенном заключительном коммюнике – важный вопрос, оставшийся после моей поездки в октябре 1971 года. Чжоу Эньлай пообещал только рассмотреть его до прибытия президента. Переговоры по нескольким строчкам относительно Тайваня должны были занять большую часть времени в ходе президентского визита.
Я не знаю ни одной президентской поездки, которая была бы так тщательно подготовлена, ни одного президента, который бы готовился так сознательно к визиту. Объемистые информационно-справочные бюллетени (подготовленные под моим контролем Уинстоном Лордом и Джоном Холдриджем из моего аппарата) содержали материалы по первоочередным целям этой поездки и по всем темам повестки дня, ранее согласованной с китайцами. Они предполагали, какой будет китайская позиция по каждой теме, и тезисы, которых мог бы придерживаться президент. Все мои беседы с Чжоу в июле и октябре были разбиты на отдельные пассажи и приведены в соответствующих тематических рубриках. В качестве справочных материалов туда входили многостраничные анализы личностей Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая, подготовленные ЦРУ и моим сотрудником Ричардом Х. Соломоном. Туда же входили большие отрывки из статей и книг западных ученых по Китаю, включая Эдгара Сноу, Росса Террилла, Денниса Бладуорта, Джона Фэрбэнка, Ч. П. Фицджеральда, Стюарта Шрама и Андре Мальро. Никсон прочитал все информационные бюллетени с исключительным вниманием, о чем мы могли судить по его подчеркиваниям ключевых абзацев по тексту. По присущей ему привычке он заучил тезисы на память и скрупулезно следовал им во время своих встреч с Чжоу Эньлаем, пытаясь создать впечатление, что он говорит экспромтом, без заранее подготовленного текста.
Наши фрагменты из «Антимемуаров» Мальро побудили Никсона пригласить этого великого француза в Белый дом в самый последний момент. Никсон был под большим впечатлением от торжественного события, устроенного Джоном и Жаклин Кеннеди в честь Мальро, когда Франция прислала нам на время «Мону Лизу», и хотел перещеголять своего предшественника, которому завидовал. В то время как вечер у супругов Кеннеди носил преимущественно артистичный характер, и, соответственно, был несколько «вычурным», в глазах Никсона, его встреча с Мальро должна была быть сугубо деловой. Он и французский писатель собирались сотрудничать не в проведении светского мероприятия, а в подготовке исторической миссии.
К сожалению, Мальро был совершенно не в курсе того, что происходит в Китае в настоящее время. И его предсказания относительно ближайших целей Китая были вопиюще ошибочны. Он считал, например, что приглашение Никсону отражает заинтересованность Китая в экономической помощи; о президенте будут судить по его способности разработать новый план Маршалла для Китая. С учетом философии Мао относительно опоры на собственные силы такое никак не могло бы произойти. В самом лучшем случае Мальро на несколько лет опередил свое время.
