После нашей встречи с историей мы обратились к практическому вопросу о том, как выделить из нее какое-то направление для политики. В то время как я в значительных деталях обрисовал Чжоу Эньлаю американский подход к мировым делам во время двух предыдущих визитов, только президент мог придать ему окончательный авторитет и убежденность. Многое зависело от оценок китайскими руководителями способности Никсона проводить, параллельно с ними, глобальную политику, направленную на поддержание баланса сил, что и было подлинной целью их открытия для нас.
Существовала также и необходимость для формального выражения новых взаимоотношений между двумя странами, у которых не было никаких связей на протяжении более двух десятилетий, между ними не было дипломатических отношений и не было основ для ведения дел друг с другом. В силу этого итоговое коммюнике имело решающее значение. Требовался документ, в равной степени имеющий символическое значение как для коммунистических кадров, так и для капиталистических наблюдателей, способный осадить критику со стороны идеологически левых в Китае и консервативно правых в Америке. Он должен охватывать Тайвань, но убрать его как камень преткновения. Он должен предлагать наши подлинные озабоченности по поводу взаимной безопасности, но не формулировать их в провокационной форме. То, что требовалось, было легче заявить, чем осуществить. Мы добились важного продвижения во время моей октябрьской поездки. Еще оставалось урегулировать три параграфа, один касался Индии и Пакистана, второй – торговли и обменов, а третий – Тайваня. Понадобилось четыре ночных заседания для его заверения.
Тем временем пекинская встреча на высшем уровне разворачивалась также и на других уровнях, которые все были затейливо переплетены нашими хитроумными хозяевами и нашими не такими уж хитроумными членами передовой группы. Китайцы хотели использовать величие собственной цивилизации и тонкость своих манер, чтобы оставить впечатление того, что нет ничего более естественного во все более близких отношениях между самым революционным в мире марксистским государством и воплощением мирового капитализма. У наших членов передовой группы цели были гораздо проще. Им нужна была телевизионная картинка в прайм-тайм. Цели сторон пересеклись в причудливом шоу, веренице президентских посещений архитектурных и художественных монументов прошлого Китая: Великая Китайская стена, Запретный город, могилы эпохи Мин, Летний дворец и Храм Неба, где императоры занимались самосозерцанием и доводили свои допущения вплоть до определения точного геометрического центра всего мира в пределах серии концентрических кругов в том месте, которое сейчас является центром Пекина.
Я не принимал участия ни в одной экскурсии. Я видел эти достопримечательности во время моих двух предыдущих поездок, когда меня поистине использовали в качестве подопытного кролика для хронометража и изучения необходимых мер предосторожностей в плане безопасности, а также того, как эти странные американцы ведут себя в присутствии чудес китайской истории. А посему я использовал это время для обсуждения коммюнике с Цяо Гуаньхуа и выполнял вашингтонские дела, находящиеся в ведении президентского советника по национальной безопасности.
Исходя из всех отчетов, ознакомление Никсона с достопримечательностями проходило по заготовленному плану. Сколько бы остановок ни было запланировано, можно было проверять часы по времени отбытия и окончательного возвращения. И все-таки, независимо от количества сделанных этими американцами отклонений, на них никогда не оказывалось давление со стороны китайских хозяев по соблюдению графика. Им свободно разрешалось бродить и изучать, или не делать ни того ни другого; график всегда соблюдался до минуты. Когда я сам испытывал это чудо планирования несколько месяцев назад, я спросил сотрудника протокольного отдела, как им удается сочетать точность графика и свободу действия без бешеного понукания, при помощи которых протокольные департаменты других стран, включая нашу собственную, демонстрировали свою виртуозность. Все очень просто, как сказал китайский дипломат. Гостям обозначали только время отбытия и возвращения, а также места посещения. На них не оказывалось никакого психологического давления в связи с детальным поминутным графиком, при помощи которого сотрудники протокольного отдела обычно дисциплинируют своих подопечных (и демонстрируют премудрости подготовительных мероприятий). Для собственного планирования китайцы делили отведенное время на отрезки в восемь минут (хотя почему восемь, остается довольно загадочным). Если гости тратят больше времени в одном месте, чем это позволено, соответствующие восьмиминутные отрезки устраняются из последующих частей их экскурсии; если меньше, то отрезки по восемь минут могут добавляться в общий график.
