Другими словами, китайцев осенила очень простая идея: вместо того чтобы гости подчинялись графику хозяев, хозяева приспосабливались к пожеланиям гостей. Таким образом, китайский протокол внушает странное чувство покоя. Он выражает уважение и демонстрирует этакую угодливость, тем более производящие впечатление, что выглядит все это весьма буднично и прозаично.
С такой подготовкой различные поездки для осмотра достопримечательностей прошли как чудесные спектакли. Толпы знаменитых телевизионных комментаторов и журналистов высшей категории собирались вместе в одном пункте, готовые запечатлеть глубокие мысли ведущих действующих лиц. «Это великая стена», – сказал Никсон собравшейся прессе на Великой Китайской стене, поставив печать одобрения на одно из самых впечатляющих созданий человечества. Тот факт, что экскурсии были приложением к телевидению, только усиливал то, что здесь, если вообще, средство передачи сообщения как раз являлось содержанием сообщения[64]. В головах американской общественности телевидение установило реальность Народной Республики и величие Китая так, как никакая серия дипломатических нот не смогла бы никоим образом этого проделать. Люди из передовой группы, в конце концов, внесли собственный вклад в историю таким способом, которого я не понимал или не оценивал должным образом до этого.
Символические события продолжались каждый вечер – на банкетах, выступлениях по гимнастике и настольному теннису во Дворце спорта или на представлениях ошеломительного революционного балета под названием «Красный женский батальон». После моих десяти поездок в Китай банкеты представляются традиционно весьма стилизованными. В феврале 1972 года они все еще были чудесной диковиной и отличались маленькими искусными штришками, при помощи которых китайцы демонстрировали, что они рассматривают своего гостя особенным. Они получили список любимых мелодий Никсона, и их великолепный армейский оркестр играл набор из них во время каждого обеда. В течение четырех из семи дней, проведенных нами в Пекине, состоялись официальные банкеты: приветственный банкет от имени Чжоу Эньлая, ответный банкет от имени Никсона, празднества в нашу честь от имени городских властей Ханчжоу и Шанхая. Кроме того, Чжоу Эньлай устроил частный обед для американской делегации в Пекине.
Банкеты в столице проходили в гигантском здании Всекитайского собрания народных представителей, которое было построено в честь победы коммунистов. Это сочетание неоклассицизма и коммунистического барокко, настолько очевидное и мрачное, контрастировало с наводящими на размышления конструкциями прошлого Китая, находилось напротив пурпурных стен Запретного города через площадь у Ворот небесного спокойствия Тяньаньмэнь. На ее обширном пространстве, которое было все еще огромным даже с учетом этой огромной махины здания, заполнившего один из ее углов, Дом народных собраний расположился подобно выброшенному на берег киту, вызывая удивление своими масштабами, стирая традиционные представления о дизайне, бросая вызов смертности, которую он выражал.
Банкетный протокол оставался неизменным на протяжении моих визитов. Человек поднимался в банкетный зал по парадной лестнице, которая круто вздымалась вверх, минуя различные уровни, на кажущуюся удаленной высоту. Ни один гость с проблемами сердца не мог ни в коем случае добраться до верха живым. (Там были лифты, но во время президентских визитов сопровождающих лиц было так много, что нам приходилось подниматься по лестнице.) Китайское руководство поджидало наверху лестницы. Несколько деревянных стоек было расположено на верхних ступенях так, чтобы неприметные сотрудники могли собирать нас строго согласно протокольному рангу для обязательного группового снимка. Независимо от величины группы, она очень быстро организовывалась, и весь процесс фотографирования завершался не более чем за три-пять минут. Почетные гости после этого препровождались в банкетный зал под звуки марша и здоровались с выстроившимися в большую очередь уважаемыми людьми. Зал может вместить до 3 тысяч человек. Во время визита Никсона число участников составило около 900 человек, но круглые столы были так расставлены, что не создавалось ощущения пустующего пространства. Главные столы располагались у подножия сцены, на которой были установлены два комплекта микрофонов, один для руководителя, предлагающего тост, второй для переводчика. Я сидел за столом с четой Никсонов и Чжоу Эньлаем, хотя и далеко, чтобы принимать участие в их беседе. Атмосфера была оживленно-приподнятой. Не только блюда с едой, как казалось, шли бесконечно одно за другим, но и каждый китаец за столом в соответствии с китайской традицией был зациклен на том, чтобы делать все для того, чтобы тарелка каждого американца была бы доверху наполнена едой.
