Мне отпечатали раздел о Тайване, и я отнес его Никсону в соседний гостевой дом. Как и на всех переговорах, стоило только договориться по нашим основным целям, Никсон тут же передал проведение переговоров в мои руки. Он не проявлял особого интереса к различным формулировкам, пока не возникал вариант, требующий его окончательного одобрения. В какой-то момент я попросил его отметить на полях страницы на одном из проектов по Тайваню, затем показал это Цяо Гуаньхуа, стремясь подчеркнуть мое акцентирование на вывод наших войск. Сейчас суть решения была достигнута. У нас был проект, который я считал приемлемым. В 22.50 вечера пятницы Никсон и я подробно рассмотрели его. Сравнение с более ранними проектами показало, что мы добились нашей основной цели. Мы
Тайваньский параграф коммюнике не был какой-то «победой» одной стороны над другой; никакие конструктивные отношения невозможно построить на такой основе. В совместном предприятии суверенных государств выдерживают время только такие соглашения, которые обе стороны заинтересованы поддерживать. Точнее сказать, он перевел тайваньскую проблему в режим ожидания, при котором каждая сторона придерживается своих принципов. Несмотря на сохраняющиеся разногласия по Тайваню, наше сближение с Китаем ускорилось, потому что мы разделяли главную озабоченность в отношении угроз глобальному балансу сил.
После того как Никсон одобрил раздел о Тайване, переговоры с Цяо Гуаньхуа по другим неурегулированным вопросам, в основном по торговле и обменам, были быстро завершены. Изначальный китайский проект содержал только короткое не обязывающее предложение, а мы подчеркнули тот факт, что для многих американцев прогресс здесь становился бы мерилом новых взаимоотношений. Цяо теперь принял наши предложения расширить раздел по торговле и обменам. Мы прошлись еще раз по коммюнике строчка за строчкой. К двум часам ночи мы завершили нашу работу. Текст подлежал только утверждению наших начальников, что, как мы знали из предыдущих обменов, будет простой формальностью.
В субботу короткая пленарная сессия была сымпровизирована в зале ожидания в пекинском аэропорту, перед отлетом в Ханчжоу на китайском самолете (к явному неудовольствию секретной службы). Цель состояла в том, чтобы предоставить министрам иностранных дел момент славы в свете софитов, когда они присоединились к встрече руководства, которую освещала пресса, а также чтобы дать благословение работе предыдущего вечера. К сожалению, кто-то забыл проинформировать почетный караул о том, что отлет не будет немедленным. Их поставили по стойке «смирно», как только лимузин с Чжоу и Никсоном прибыл в аэропорт, и они оставались в этом положении на лютом морозе 15 минут, в течение которых продолжалось заседание. Это было удивительное проявление дисциплины и выносливости.
Заседание прошло вполне благопристойно. Дискуссия по поводу коммюнике была приглушена неудобным фактом того, что большинство членов нашей делегации его еще не видело. Главы внешнеполитических ведомств были приглашены, чтобы доложить о своих прошедших обсуждениях. Это не заняло много времени. Чжоу Эньлай заполнил образовавшуюся пустоту разговором об инциденте во время посещения Никсоном могил династии Мин. Все подмечающие американские журналисты заметили, что некоторые дети, играющие в цветастых платьях, казались очень хорошо подготовленными, что вызывало некоторые вопросы относительно постановочности этих сцен. Чжоу достойно принес извинения:
