Мы очень давно предвидели наступление противника 1972 года. Северные вьетнамцы продемонстрировали в 1968 году, что они понимают влияние крупного удара в год выборов президента. А теперь их нападение совпало с критическим моментом в процессе вьетнамизации, когда наши собственные силы сокращаются до уровня, оставшегося после вывода войск, что побудило Ханой попытаться проверить, могут ли южные вьетнамцы на деле взять на себя собственную оборону. Главной целью нашего камбоджийского проникновения в 1970 году и лаосского наступления в сухой сезон 1971 года было нарушить план-график Ханоя для такого чрезвычайного события, с которым мы сейчас столкнулись. С учетом того, что наступления были технически возможны только в сухой сезон с декабря по июль, наши удары вынудили Ханой тратить драгоценное время каждый год на восстановление линий снабжения и пополнение запасов. Каждый полученный месяц, как мы надеялись, давал укрепление сопротивляемости Южного Вьетнама; а каждое ослабление мощи Ханоя снижало бы эффективность нападения, когда оно произошло. И действительно, северовьетнамское наступление произошло два месяца спустя после ожидавшегося нами срока, и никогда не набирало скоординированную силу и скорость.
На протяжении второй половины 1971 года открытые заявления Ханоя стали носить угрожающе-зловещий характер. 20 сентября 1971 года Дик Хелмс, знакомя с ситуацией заседание СНБ, докладывал о значительном укреплении сил противника и большом потенциале наступательных действий именно через демилитаризованную зону. Примерно в то же самое время становилось очевидным, что интерес Ханоя к секретным переговорам с нами явно ослабел; разговоры о семи пунктах и девяти пунктах были прекращены со стороны Ле Дык Тхо. Наше новое предложение Ханою, переданное через генерала Уолтерса в октябре 1971 года, оставалось без ответа. Встреча с Ле Дык Тхо, запланированная на 20 ноября, была отменена всего за три дня до нее, якобы из-за болезни; наше предложение встретиться в любой другой удобный для обеих сторон день было проигнорировано.
С 4 января 1972 года генерал Абрамс предупреждал о неизбежном наступлении. В сообщении от 20 января он предсказывал, что противник попытается «столкнуть нас с самой трудной ситуацией, на которую он способен». Абрамс предсказывал начало наступления не позднее первой половины февраля, как раз перед поездкой Никсона в Пекин. Он запрашивал полномочия нарушить приготовления противника воздушными налетами на территорию к северу от демилитаризованной зоны. Он завершал свое сообщение напоминанием о том, что это будет решающее сражение и что он как глава командования хотел бы заблаговременно получить максимум свободы действий. «В конечном счете, – проницательно добавил Абрамс, – когда все закончится, конкретные цели поражения в южной части Северного Вьетнама будут не главным вопросом. Главным будет вопрос о том, была ли вьетнамизация успешной или закончилась крахом».
Я созвал заседание старшей группы анализа на 24 января с целью рассмотрения просьб генерала Абрамса. Никто не горел желанием возобновлять налеты на Север. Белый дом считал, что это повлияет на поездку в Пекин; Государственный департамент опасался, что это разрушит перспективы переговоров; минобороны не очень хотело брать на себя новое бремя бюджетных расходов. Каждый страшился криков со стороны общественности, которые начнутся, если мы возобновим бомбардировки Севера, даже в ограниченном районе. Кое-кто прибег к приуменьшению угрозы, с которой мы сталкивались, довольно частый способ избежать необходимости принятия решения. Консенсус группы был достигнут в отношении того, что нападение произойдет в Центральном нагорье; разногласие возникло из-за озабоченности генерала Абрамса по поводу концентрации сил противника как раз за демилитаризованной зоной. 26 января Мел Лэйрд нашел классический компромисс. Он рекомендовал, чтобы президент позволил Абрамсу выполнить часть запрошенного, кроме бомбардировки Севера. Он одобрил вместо этого усиленную активность в воздухе на Юге и установку большего количества сенсоров в демилитаризованной зоне. Разумеется, сенсоры скажут нам, имеет ли место нападение. Но они не предотвратят его или не нарастят нашу способность дать ему отпор. Я согласился с отказом Лэйрда дать согласие на новые нападения на Север по двум причинам. Во-первых, представлялось глупым так поступить за две недели до визита Никсона в Китай. И во-вторых, я полагал, что бомбардировки имели бы смысл только в том случае, если бы они носили длительный характер, чего не могло быть, кроме как в ответ на сокрушительную по мощи провокацию. Нам следует постараться нейтрализовать тех, кто готов обвинять собственное правительство в каждом кризисе. В силу этого я ратовал за то, чтобы отложить предоставление полномочий на возобновление бомбардировок до того времени, пока мы не определим масштабы какого-либо наступления.
