Таким образом, март превратился в период ожидания и принятия решений, отражавших общенациональную шизофрению: выводы сопровождались укреплением; угрозы ответными мерами чередовались недолговечными моментами надежды на то, что, может быть, на сей раз Ханой блефует. Мы и не волновались, и не были уверены, а скорее смирились с событиями. Генерал Адамс, ожидавший одновременных нападений через демилитаризованную зону и в Центральном нагорье, начал теперь обдумывать дальнейшую возможность третьего одновременного броска противника через камбоджийскую границу, выходящую на третий военный округ. 10 марта я сказал Никсону, что ожидаю нападения в пределах 10 дней на трех фронтах в Южном Вьетнаме. Я убеждал его воздержаться от каких бы то ни было действий против Севера до тех пор, пока какой-нибудь справедливый человек не сможет увидеть сам, что это не мы стремимся помериться силой оружия. А потом нам следует ударить всей нашей мощью. Тем временем только что прибывшее пополнение воздушных сил должно быть использовано для того, чтобы прервать наращивание сил противника в Южном Вьетнаме, Лаосе и Камбодже и мешать началу наступления как можно дольше. Никсон предложил то, что он рассматривал как некую «стратегию Черчилля»: отменить состояние боевой готовности для всей нашей авиации в Юго-Восточной Азии на несколько дней, а затем использовать ее всю одновременно в одном массированном ударе. Я не увидел в ней ни вреда, ни здравого смысла. Лэйрд согласился сделать это. В течение двух дней все самолеты оставались на земле, а на третий день они все вылетели. Не знаю, изменилось ли что-то в результате; это, несомненно, свело с ума аналитиков разведки Ханоя, которые пытались понять, что мы предпринимаем. Какой бы ни была причина, в силу ли воздушных налетов, или наших наступлений двух предыдущих сухих сезонов, дата наступления постоянно откладывалась. Наша разведка наращивала информацию день ото дня, утверждая, что оно наступит в полной мере, пока не пройдет очень много недель.
Как северовьетнамские военные подготовительные меры угрожали трем фронтам во Вьетнаме, так и мы были активны на трех дипломатических фронтах – с Ханоем, Москвой и Пекином. Мы продолжали стратегию, обнародованную Никсоном в его речи 25 января, когда он сообщил о наших секретных переговорах с Ханоем, чтобы дать понять американскому народу, что его правительство использовало все возможности для достижения мира, и дать понять Ханою, что вариант с переговорами по-прежнему остается открытым. Как я сказал на пресс-конференции в Белом доме 26 января, на следующий день после речи президента:
«Теперь вопрос стоит так. Должен ли произойти еще один виток военных действий? Мы считаем, что можем сдержать наступление, и что даже вполне возможно, может быть, даже вероятно, что причина, по которой они идут на наступление, является предпосылкой для последующих переговоров. Таковым, по крайней мере, был образец их действий в 1954 году, и таковым он был в 1968 году. Поэтому сделаем попытку сказать им в очередной раз: «Нет необходимости это делать. Давайте покончим с войной сейчас».
Позже в тот же день я обратил внимание на эту же тему в беседе с еще одним журналистом. Я сказал ему, что северные вьетнамцы, вероятно, «отыграют свое» в военном плане позже, в конце года и, если их усилие провалится, пойдут на переговоры на основе, близкой к нашему нынешнему предложению.
