Я ратовал за использование этого периода ожидания для укрепления наших собственных сил до максимально возможной степени. Я убедил Лэйрда изменить структуру наших выводов так, чтобы мы сохранили как можно больше вертолетов для обеспечения мобильности. Я также рекомендовал нарастить количество наших самолетов В-52, наших всепогодных самолетов и наших авианосцев. Для выполнения этих целей Никсон созвал заседание СНБ на 2 февраля, на которое пригласил министра финансов Джона Конналли, как поступал во всех случаях, когда становилась вероятной оппозиция сильному курсу и требовалась поддержка. Курс президента отражал тезисы, которые я приготовил (не смог найти стенограмму заседания):
«Я не потерплю никакого провала, который мог бы быть отнесен на счет недостатка доступной помощи со стороны США или недоработок в нашем руководстве или нехватки решимости. Мы должны предпринять все возможное для того, чтобы оказать содействие южным вьетнамцам, и обеспечить так, чтобы они имели как средства, так и желание решить проблемы с Ханоем в этом году.
В конечном счете, мы не можем рассчитывать на то, что противник станет вести серьезные переговоры с нами до тех пор, пока он не убедится в том, что он ничего не добьется продолжением войны. Это потребует всеобъемлющих усилий с нашей стороны во время наступающего сухого сезона. Я не представляю более решающего периода в этом болезненном конфликте и рассчитываю на то, что каждый из вас представит в срочном порядке на мое рассмотрение любое предложение из имеющихся для принятия дополнительных шагов, которые должны быть предприняты для достижения гарантированного успеха».
Никсон принимал решения на заседаниях СНБ только в самых редких случаях. Он хотел избегать случаев оказания на него давления, когда находился в зале заседания. Ему не нравилось утверждение о том, что СНБ играет какую-либо иную роль, кроме как рекомендательного органа. В силу этого он подождал до второй половины дня и приказал принять меры по усилению: дополнительный авианосец, больше В-52-х и дополнительное количество всепогодных самолетов.
Тем временем мы столкнулись с противоречивыми потребностями нашей внутренней обстановки. Они подрывали, по крайней мере, часть наших подготовительных мер. 13 января даже в то время, когда северовьетнамские войска стали стягиваться, мы посчитали необходимым объявить о выводе еще 70 тысяч американских войск к 1 мая. Менее чем за три года мы вывели 480 с половиной тысяч из 545 тысяч военных, которые оказались во Вьетнаме на время нашего прихода к власти. Мы так поступили, улучшая военную обстановку и расширяя зону контроля правительства Южного Вьетнама. Но аппетит в отношении вывода был ненасытным; отступление превратилось в самоцель. Таким образом, к началу марта, когда становилось очевидным приближение решающего наступления, мы оказались в ненормальном положении, увеличивая силы, которые не учитывались в потолке численности войск – В-52-е, авианосцы, – продолжая обещанные выводы наземных войск и планируя объявить о следующем раунде выводов, который ожидался в районе 1 мая. Ни Никсон, ни я не считали, что мы можем рисковать наиболее разумным решением, которым была остановка выводов, когда крупное наступление было неизбежно.
