Годы в Белом доме. Том 2 полностью

Это предложение стало предметом каких-то фантастических вымыслов. В одной журнальной статье утверждалось, что оно является «уступкой громадного масштаба», которая до странности «удивила» Брежнева, «настоящая дипломатическая бомба», «первый поворотный момент во вьетнамских переговорах»[81]. Даже если не принимать во внимание мое впечатление о том, что Брежнев не был так уж хорошо осведомлен о деталях вьетнамских переговоров, информация в статье является полной ерундой. В моем предложении было сказано меньше того, что показалось на первый взгляд. Оно было жестче, чем стандартная американская позиция, потому, что в нем было добавлено довольно амбициозное требование, чтобы северовьетнамские подразделения, которые вторглись в ходе мартовского наступления, были выведены в одностороннем порядке. Это требование было проходным; никто не придумал средства завершить за переговорным столом, что было достигнуто на поле боя. Требование могло бы быть отброшено, когда Ханой будет готов к серьезным переговорам; его собирались тихо опустить в речи Никсона 8 мая. Важность моей апрельской поездки была не в предложениях по существу, а сам факт того, что СССР подключился к процессу в такой форме, которая работала нам на пользу.

Брежнев отнесся к моему до какой-то степени нагловатому предложению чрезвычайно миролюбиво. Он что-то пробормотал о трудностях вывода северовьетнамских дивизий в разгар наступления. «Разберемся по ходу дела», – заверяя меня, он не хотел «поднимать никаких условий» – он спрашивал, не могли ли мы, «по возможности», исключить это предложение. Что я думаю о прекращении огня в рамках существующих линий и со всеми подразделениями, остающимися на своих местах? Я сказал, что три недели назад мы бы подпрыгнули от такой возможности. Сейчас, когда Ханой ввел всю свою армию на Юг, это больше не пройдет:

У меня были сомнения насчет того, примет ли Ханой прекращение огня без отхода с занятых позиций – предложение, выложенное на стол переговоров с 31 мая 1971 года. Если Ханой был заинтересован в этом, мы непременно услышим об этом 2 мая. Это будет время для принятия решений. Это был не тот вопрос, который следовало решать в Москве. И мои советские хозяева не очень-то были настроены обсуждать вьетнамские предложения. Брежнев со всей очевидностью стремился перейти к другим делам. А поэтому он согласился передать наши предложения Ханою. И фактически заведующий отделом Центрального Комитета по связям с зарубежными Коммунистическими партиями Константин Федорович Катушев отправился на спецсамолете в Ханой вскоре после этого. Теперь Москва была втянута. Страны обычно не передают предложения, отказ которых они будут проецировать на самих себя. Сдержанное отношение Брежнева к Вьетнаму, его отказ пытаться добиваться смягчения наших угроз или бросать вызов нашим жестким требованиям стали еще одним признаком того, что мы можем пройти какое-то расстояние, прежде чем Советы подвергнут угрозе проведение встречи в верхах.

Это были решающие сведения с точки зрения будущего кризиса или в том случае, если северные вьетнамцы откажутся от встречи 2 мая, или если она провалится.