Годы в Белом доме. Том 2 полностью

СНБ несло бремя планирования, обычно осуществляемого вашингтонской группой специальных действий. Мы проинформировали соответствующих членов правительства, но для того, чтобы избежать утечек, президент не хотел проводить межведомственную деятельность до заседания СНБ, назначенного на 8 мая. Я получил мнение глав ведомств от каждого в отдельности. Мурер был полон энтузиазма. Он осуществлял планирование с огромной скоростью. Минирование могло бы начаться вечером 8 мая по вашингтонскому времени. Лэйрд был против. Он считал, что сражение будет решено в Южном Вьетнаме; воздействие от минирования на ситуацию на поле боя возникнет слишком поздно, чтобы повлиять на наступление. (Я согласился, но был озабочен действиями Ханоя после наступления.) Лэйрд также считал, что северные вьетнамцы смогут заменить поставки морем поставками по сухопутным маршрутам. Роджерс был в Европе; его попросили вернуться к заседанию СНБ 8 мая. Я рассчитывал, что его коллеги не поддержат решение президента. Хелмс был недвусмысленно против. Аналитики ЦРУ, никогда не являвшиеся сумасшедшими поборниками «холодной войны», как позже предположили исследователи из СМИ и конгресса, как правило, отражали самую либерально настроенную школу мысли в правительстве. Они давным-давно поставили крест на Вьетнаме, полагаясь на тенденцию, что ничто не сможет сработать. Как минимум, они знали, что могут очень сильно пострадать от обнадеживающих предсказаний, которые оказались бы ошибочными. Они мало чем рисковали, делая пессимистические прогнозы. И сейчас они предложили аналитическое логическое обоснование тому, что предлагал Лэйрд. Ханой, по их словам, будет в состоянии заменить свой импорт морем сухопутными маршрутами, используя любой порт в Южном Китае, связанный с северовьетнамской железнодорожной сетью, или транспортируя все время по суше через Китай.

При всем моем уважении и чувствах к Хелмсу я полагал это бессмыслицей. Наша оценка заключалась в том, что Ханой получал 2,1 млн тонн поставок через гавань Хайфона, включая всю нефть. Железные дороги теперь перевозили только 300 тысяч тонн, или одну седьмую всего товарооборота Хайфона. Для перемещения оставшихся шести седьмых, даже если бы это было возможно, потребовалось бы время и, прежде всего, политические решения со стороны Советского Союза и Китая. Видя китайское недоверие к Советам, я не считал, что либо китайские морские порты, либо железные дороги будут автоматически доступны для Москвы. И мне совсем не казалось таким уж простым делом перевести разработанную морскую логистическую систему, расположенную в Одессе, Мурманске и Владивостоке, на железнодорожный транспорт через недружественную страну. Транспортировать нефть за тысячи километров по суше без трубопроводов стало бы очень трудным делом. В лучшем случае понадобится несколько месяцев, в то время как поставки Ханоя будут сокращаться с каждым проходящим днем. Мы продолжили наше планирование.

5 мая я вновь подчеркнул Добрынину, что серьезные решения на подходе. Я сказал Добрынину, что президент не сердится; он готовится к нашим действиям холодно и взвешенно. Мы уже больше не просили Москву сделать что-нибудь. Мы сами позаботимся о самих себе. Мы просили Москву только проявить понимание того, что привело нас к такому решению.

6 мая я постарался сделать все возможное, чтобы избежать ошибки с лаосской операцией замаха на мощный удар при помощи недостаточных сил. Для того чтобы убедиться в том, что наше командование в Сайгоне прекрасно понимает решительность нашего президента, я направил по закрытым каналам телеграмму послу Банкеру: