Адамс ответил через Банкера, что у него было достаточно сил, – что делало его уникальным среди американских военных руководителей, готовность которых вытребовать дополнительные силы, хотя бы только в порядке оправдания на случай, если за отказом последует поражение, обычно бывает ненасытной. Конечно, Адамс до недавнего времени был получателем массивной и неожиданной президентской щедрости. Он получил без всякой просьбы и вопреки значительной оппозиции со стороны гражданской части Пентагона дополнительно 56 В-52-х, еще три авианосца и 120 истребителей F-4 «Фантом». 72 дополнительных «Фантома» были уже в пути. Банкер добавил свою личную оценку смелости президента.
Мой разговор с Добрыниным вызвал быстрый ответ от Брежнева на письмо президента от 3 мая. После обеда в субботу 6 мая Добрынин вручил письмо, которое отличала почти полная оторванность от реальной ситуации. Вопреки всем имеющимся свидетельствам Брежнев настаивал на том, что наш «пессимизм» по поводу моей встречи с Ле Дык Тхо был «неоправданным». На основе визита Катушева в Ханой он может заверить нас в том, что Северный Вьетнам готов добиваться политического урегулирования. Разумеется, добавил он не раздумывая, это требовало коалиционного правительства. Другими словами, у нас мог бы быть мир, если бы мы приняли условия Ханоя; для такого анализа никакой Брежнев не нужен был. Брежнев бестактно упомянул Документы Пентагона среди причин того, что Ханой якобы должен не доверять действиям и намерениям Соединенных Штатов, – прокол, который едва ли вызвал бы спокойную реакцию со стороны Никсона. Брежнев предупредил нас, чтобы мы не оказывали военное давление на Ханой, мрачно намекнув на то, что это могло бы «повлечь за собой серьезные последствия» для мира и советско-американских отношений. Брежнев настаивал на том, чтобы мы продемонстрировали «сдержанность» и не упустили «возможности» урегулирования войны путем переговоров. Но он ясно дал понять, что Москва не станет подключаться к этой дипломатии. Вопрос должен быть решен между Вашингтоном и Ханоем.
Письмо Брежнева послужило только для укрепления нашего решительного настроя. Он не грозился никакой специфической реакцией; опасность для мира, которую он предвидел, констатировалась чисто гипотетически и как встающая «даже независимо от наших желаний». В любом случае Соединенные Штаты не могли откладывать свое решение из-за туманных советских предсказаний и обтекаемых угроз. Мы не отвечали на это письмо до тех пор, пока не начали уже конкретно действовать.
Для того чтобы убедиться в том, что мы рассмотрели все возможности, я встретился с экспертами своего аппарата после обеда в ту самую субботу 6 мая: Аль Хэйг, мой заместитель, Хел Зонненфельдт, мой эксперт по Советскому Союзу, Джон Холдридж и Джон Негропонте, специалисты по Азии и Вьетнаму, Ричард Т. Кеннеди, Уинстон Лорд и капитан 3 ранга Джонатан Хоув. Дополнительно я пригласил Джорджа С. Карвера, главного эксперта ЦРУ по Вьетнаму. Это было разношерстное собрание: сотрудники внешнеполитической службы, военные офицеры, представитель ЦРУ и несколько гражданских экспертов. Но они придерживались различных взглядов на Вьетнамскую войну и представляли собой не скрывающую своих убеждений группу. Мы спорили о последствиях решения президента. Зонненфельдт, эксперт по Советскому Союзу, считал, что Советы отменят визит. Холдридж, эксперт по Китаю, ожидал, что Пекин заморозит все свои отношения с нами, за исключением менее значимых контактов между людьми. Негропонте заявлял, что благоприятное воздействие на моральное состояние в Южном Вьетнаме будет значительным. Карвер повторил анализ ЦРУ о том, что линии поставок по суше будут в состоянии заменить импорт морем.
Я обобщил все аргументы за и против этой операции. Доводы в ее пользу состояли в том, что северные вьетнамцы уже столкнулись с серьезными трудностями и теперь будут вынуждены столкнуться с новыми проблемами в связи с их ограниченными людскими и материальными ресурсами. Минирование подорвет веру Ханоя в то, что время играет на его стороне. Оно усилит моральный дух в Южном Вьетнаме. Оно даст нам дополнительные козыри на переговорах по вопросу о возвращении наших военнопленных. Оно могло бы ускорить переговоры. Оно восстановит психологический баланс в отношениях с Советами и, таким образом, сделает возможным проведение встречи в верхах. Негативные аргументы сводились к тому, что дальнейшая увязка американского престижа с этим делом усугубит серьезность нашего поражения, если южные вьетнамцы развалятся, несмотря на все наши усилия. Отмена саммита и всех созревших соглашений, включая договор по ОСВ, была вполне вероятна. Отношения с Пекином остынут. Произойдут еще одни внутренние массовые волнения, которые, в свою очередь, будут стимулировать непримиримость Ханоя.
