«Оставив в стороне возможность фактического завершения секретных встреч при сложившихся обстоятельствах, мы считаем, что самым эффективным способом завершения войны, самым определенным способом, являются переговоры. Мы уважаем Ле Дык Тхо как серьезного, преданного делу представителя своей стороны и готовы, с нашей стороны, возобновить переговоры с ним в любое время, когда он будет готов обсуждать предложения, соответствующие нашим принципам. И предпримем все усилия для того, чтобы попытаться понять его точку зрения».
На тот момент все объяснения и сигналы были заглушены негодованием в конгрессе и средствах массовой информации. Сенатор Уильям Проксмайер осудил действия президента как «безрассудные и ошибочные». Сенатор Майк Мэнсфилд был убежден в том, что наше решение продлит войну. Сенатор Джордж Макговерн призвал к действиям со стороны конгресса: «У президента больше не должно быть свободы действий в Индокитае. …Политический режим в Сайгоне не стоит потери больше ни одной американской жизни». Сенатор Эдмунд Маски полагал, что президент «подвергает угрозе важные интересы безопасности Соединенных Штатов». Сенатор Фрэнк Черч во время осуждения акции оказался в числе немногих, кто признал, что мы сделали крупное предложение на переговорах: «За всем этим упустили одно дело, что он [Никсон] в этой же речи сделал предложение о мире, которому следует уделить больше внимания, не только со стороны нашего конгресса, но также Ханоем и Москвой…»[93]
Негодование СМИ было почти однотипным. Первая реакция «Нью-Йорк таймс» была предсказуема: «Больше многих опасностей, подстерегающих в будущем во Вьетнаме, только угроза миру во всем мире, если новый советско-американский кризис заблокирует соглашение об ограничении стратегических вооружений, которое почти обеспечено в Хельсинки»[94]. После дальнейших размышлений газета решила повысить тон, осудив «отчаянную авантюру» президента. «Нью-Йорк таймс» призвала конгресс урезать всякое финансирование на военные цели для «спасения президента от самого себя и страны от катастрофы». «Вашингтон пост» объявила, что Никсон «утратил связь с реальным миром. …Московский саммит под угрозой, если он не оказался уже на грани срыва. …Единственным облегчением в этой мрачной сцене является то, что г-н Никсон приближается к концу своего срока, и американский народ вскоре будет иметь возможность вынести прямую оценку его политике». Даже «Крисчен сайенс монитор» нашла, что «мудрость решения и правота этого дела явно под большим вопросом». «Бостон глоуб» признала, что условия мира Никсона дополняют «самое разумное предложение, которое наша страна до сего времени делала». Но о рискованном вызове Москве эта газета писала так: «Как-то все это представляется даже более аморальным, чем вообще наше участие в этой войне»[95].
10 мая девять бывших членов моего аппарата подписали письмо протеста в мой адрес. Хотя почти во всех случаях их связь со мной продержалась несколько месяцев, два или три года назад они не гнушались использовать отношения, чтобы привлечь к себе внимание. В письме, получившем большие отклики среди общественности, они критиковали минирование и бомбардировки по различным причинам, – что никто не захотел прислушаться к «консилиумам [так в оригинале] здравого смысла», что действие президента «так подорвало» разрядку и контроль над вооружениями, что оно явно было «опасно и, вероятно, неэффективно». Оно было «бесполезным», «непродуманным», «вдвойне шокирующим», «опасным и ошибочным».
