Годы в Белом доме. Том 2 полностью

Последняя остававшаяся неопределенность была устранена, когда Добрынин и я встретились за вторым завтраком в тот же день для продолжения регулярных дискуссий в рамках подготовки к встрече в верхах. Добрынин утверждал, что Соединенные Штаты «преувеличивают советскую роль во Вьетнаме»; я подчеркнул, что важно прекратить войну. С нашей стороны мы были готовы решить только военные вопросы или согласиться на общие принципы политического урегулирования. В середине завтрака один из помощников Добрынина принес послание от Брежнева на русском языке, которое было ответом на письмо Никсона от 8 мая. Обычно советское посольство сопровождало текст письменным переводом. На этот раз помощник Добрынина пришел на помощь таким образом, что, если бы значение письма зависело от точности перевода, свел бы на нет поставленную цель. Но даже грубый устный перевод не оставил никаких сомнений в том, что Брежнев избегает любого намека на конфронтацию, несмотря на обычные предупреждения относительно последствий наших действий. Я невинно спросил, относится ли предупреждение Брежнева к новым действиям или к шагам, которые уже были предприняты. Несомненно, как ответил Добрынин, его терпение, казалось, подверглось испытанию в силу моей беспросветной тупости, генеральный секретарь мог только иметь в виду дополнительные меры к тем, которые были объявлены 8 мая. Так как Добрынину было приятно сыграть роль профессора, я спросил, почему письмо никак не затрагивает саммит. Добрынин ответил, что поскольку мы не запрашивали об этом в нашем послании от 8 мая, политбюро не видит необходимости в ответе на это. (Для любого человека, знакомого с советской дипломатической тактикой, такая учтивость стала новым явлением.) Я спросил еще, надо ли нам задавать вопрос относительно саммита. «Нет, – сказал Добрынин, – вы справились с трудной ситуацией на редкость хорошо».

Встреча в верхах оставалась в повестке дня. Кризис был пройден.

11 мая Пекин тоже прозвучал. Комментатор «Жэньминь жибао» выразил решительную поддержку народа Вьетнама и «крайнее негодование и строгое осуждение» минирования Северного Вьетнама. Но автор ни осудил Никсона, ни отметил никакой китайской реакции на кампанию по перехвату судов. Китай был «надежным тыловым районом» Вьетнама, что фактически означало отсутствие действий. Даже более удивительно то, что «Жэньминь жибао» опубликовала полный текст выступления президента. Не исключено, китайские руководители хотели, чтобы их народ узнал о нашем вызове Советскому Союзу. Какой бы ни была мотивация, это был первый случай, когда китайские «массы» увидели сообщение о непримиримости Ханоя и нашей мирной программе. Непреклонные фанатики северовьетнамского политбюро могли трактовать это только как холодное размежевание со стороны двух основных союзников.

Восточноевропейские союзники СССР быстро последовали примеру. Польский заместитель министра иностранных дел дал понять, что планируемый визит Никсона в Польшу по-прежнему может состояться. Поскольку переговоры с глазу на глаз были неизбежны, Польше не надо было больше говорить о минировании Северного Вьетнама; другими словами, мы избежали даже формальных протестов.

К тому времени также Новая Зеландия, Австралия, Таиланд, Южная Корея и Великобритания открыто выразили полную поддержку; остальные из наших союзников по НАТО и Япония в приватном порядке выразили нам свое понимание. Никто не высказал возражений. Телефонный опрос, проведенный фирмой А. Синдлера, показал, что 86 процентов американской общественности поддержали речь президента; центр общественного мнения оценил одобрение в 74 процента. А советская реакция нейтрализовала почти всю шумную оппозицию.

С того времени подготовка к встрече в верхах продолжилась с Добрыниным в очень дружественной атмосфере. 12 мая мы с ним уже обсуждали такие протокольные моменты, как обмен подарками. После этого акцент был сделан на договоре по ОСВ и других темах саммита.

11 мая я посчитал, что Ханой уже достаточно изолирован и будет готов пойти на контакт. Я направил Ле Дык Тхо, который все еще оставался в Париже, отрывок из моей пресс-конференции 9 мая, подчеркивающий нашу готовность возобновить переговоры. Ле Дык Тхо находчиво ответил, послав мне отрывок из его пресс-конференции 12 мая. Он повторил свое настойчивое требование создания коалиционного правительства, хотя более умеренным тоном, чем тот, к которому он прибегал 2 мая. Еще раз это показало ошибочность распространенного мифа о том, что Ханой займет примирительную позицию только тогда, когда мы проявим «добрую волю». На самом деле все было наоборот. 12 мая «Душка» подтвердил готовность возобновить переговоры без всяких условий: