В отчаянии Крейг ухватился за поросший травой край, но было слишком поздно. Залитый лунным светом пейзаж исчез, и они с Верой погрузились в темноту. Наконец-то его ночной кошмар настиг его и унес Веру с собой. Ощущение пустоты под ним подступило к горлу Крейга и душило его до тех пор, пока он не испугался, что задохнется раньше, чем разобьется о дно. Его тело и сознание съежились от предчувствия удара. Они летели вниз, отчаянно цепляясь друг за друга, их сердца бились так сильно, что он больше не мог различить, где чье. Крейг хотел, чтобы Вера молилась: молилась о том, чтобы к тому времени, когда они достигнут дна, они уже оказались бы вместе далеко-далеко.
После того как машина чуть не вылетела с дороги на крутом повороте, Диана заставила себя ехать медленнее. Они уже проехали первый холм. Мунвелл скрылся из виду. Надо как можно скорее добраться до ракетной базы, но нельзя рисковать машиной.
Ее видение не сообщило ей, что должно произойти на ракетной базе. Она видела военных, слепо подчиняющихся невидимой силе, но ей хотелось верить, что их глаза, превратившиеся в миниатюрные копии луны, были лишь метафорой. Что бы ни произошло, оно случится только в полнолуние, сказала она себе. Пока луна не полная, и эта мысль помогла Диане побороть соблазн скрыться от взора ее единственного глаза. Это всего лишь луна, успокаивала она себя, всего лишь лунная ночь над вересковыми пустошами.
Конечно, на самом деле все было гораздо хуже, только сначала она не понимала почему. Когда она въехала на следующий холм, сердце Дианы сжалось от страха того, что скрывается за ним. На вершине машина остановилась – девушка непроизвольно сняла ногу с педали газа. Но их взору не открылось ничего необычного. Вокруг простирались вересковые пустоши, белесые холмы, поросшие травой, тени очерчивали кусты вереска, тускло освещенные кроны деревьев выделялись на фоне неба, как клубы дыма. Все было неподвижно, словно глыбы льда, возможно, это ее и насторожило: мертвенный свет высосал из окружающего пейзажа всю жизнь – Диане казалось, что она едет по поверхности Луны. Хотя в этом случае она не могла бы дышать. Впрочем, и сейчас от напряжения она дышала с трудом.
Луна преследовала их с такой легкостью, что девушке хотелось вдавить педаль газа в пол, чтобы от нее оторваться. На небе показались облака, но это не принесло облегчения. Бледная фигура кралась за облаками, постоянно меняя очертания, высовывая ядовитые щупальца там, где облака были тоньше. Когда луна находила прореху, она выглядывала в нее, словно огромное мертвое лицо, играющее в прятки. Пусть играет, если ей так хочется. Но Диана не могла отделаться от чувства, что чем дольше она размышляла над тем, что задумала лунная тварь, чтобы ей помешать, тем ужаснее будет то, с чем ей предстояло столкнуться. Ей надоело размышлять в тишине.
– Юстас, расскажи нам шутку, – попросила она.
Он взглянул на нее в зеркало заднего вида.
– Ничего хорошего не лезет в голову.
Ник обернулся, его пассажирское сиденье скрипнуло.
– Сейчас даже плохая сгодится.
– Возможно, я знаю только плохие шутки. Но не могу вспомнить ни одну. Не представляю, куда они подевались из моей головы.
– Худшую шутку в жизни я слышал в фильме Лорела и Харди, – с вызовом сказал Ник.
– Это немного жестко. Мало чьи фильмы достигли таких высот.
– Каких высот? Ниже плинтуса? Лорел и Харди находятся в зале суда, где их судят за бродяжничество. И судья у них спрашивает: «Вы понимаете, за что вы на скамье подсудимых?» И один из них отвечает: «Мы не на скамье подсудимых спали, а на обычной скамейке в парке». И это одна из их лучших шуток.
– Это сказал скорее Лорел, чем Харди, – вмешалась Диана. – Я считаю, они в своих фильмах прекрасно передали, как ведут себя дети…
Продолжайте говорить, мысленно взмолилась девушка, и надавила на педаль газа, когда они доехали до следующей вершины.
Небо прояснялось, луна становилась ярче, и пейзаж уже не был полностью неподвижным. Возможно, эти едва уловимые движения на светящихся склонах, которые она замечала слишком поздно, на самом деле были тенью плывущих по небу облаков. Машина мчалась под гору, и Диана время от времени встревала в спор Ника и Юстаса о Лореле и Харди, чтобы отогнать свои смутные страхи. Со стороны ей казалось невыносимо забавным то, что в подобной ситуации они спорят о комическом дуэте, но если бы она рассмеялась, то потеряла бы остатки самообладания.
Дорога изгибалась, они ехали навстречу луне. Последние облака поглотили ее, превратили в бесформенную бледную кляксу, которая кралась по небу и становилась все отчетливее. Облака неумолимо отползали, и Диана едва могла вздохнуть. Неровный край луны выглянул из-за облаков, которые в ужасе отпрянули от него. Прежде чем девушка успела собраться с духом, она оказалась лицом к лицу с луной.
