Чудовище из истории Нидхэма напоминало Диане Братца Кролика. Непонятно, почему римляне решили сбросить его именно в ту пещеру, в которую оно приходило за жертвами. Возможно, оно внушило им поступить так, как Братец Кролик, который притворялся, что не хочет быть брошенным в терновый куст. Интересно, могло ли оно стереть память о Лутударуме и обычаях друидов. Диане было отказано во встрече с Годвином Манном, и ей только и оставалось, что размышлять о всякой ерунде.
Его приспешники в отеле сообщили ей, что у него нет времени на разговоры с неверующими. Конечно, она могла притвориться, что приняла его веру, если бы это помогло ей получить к нему доступ, но понимала, что ничего этим не добьется. Для откровенного разговора требуется нечто большее, чем рассказ старика. Она поехала в шеффилдскую библиотеку и целый день изучала книги.
Там она выяснила огромное количество информации. У Дианы возникло ощущение, что с помощью этих знаний можно доказать что угодно, например то, что Бог – пришелец из космоса или что скоро произойдет конец света. Взять хотя бы Ночь Гая Фокса, которую было запрещено отмечать в Великобритании до 1859 года. Конечно, в эту ночь праздновали неудачу Порохового заговора, участники которого хотели взорвать английский парламент. Но традиция зажигать костры восходила к Самайну – друидскому празднику, символизирующему смерть солнца и теперь известному как Хеллоуин. Другой их важный праздник назывался Белтейн – Вальпургиева ночь, день смерти Гитлера. Белтейн символизировал возвращение солнца и отмечался зажжением огромных костров и человеческими жертвоприношениями. Мужчины передавали друг другу горящую лучину, и тот, в чьих руках она догорит, должен был встать на четвереньки, а остальные складывали кучу из веток на его спине. Это напомнило Диане лунного человека с вязанкой хвороста за спиной. А чучело, сжигаемое на костре, походило на старого жреца из рассказа Нидхэма, сожженного у пещеры. Диане хотелось верить, что даже Манн не в силах запретить праздновать Ночь Гая Фокса.
А луна всегда была связана с магией, часто черной. Еще в Книге Иова говорилось, что поклонение луне есть зло. Лунатизм, ликантропия, лунные телята[9] – бесформенные массы, растущие во чреве женщины, – во всем этом обвиняли луну. Геката, богиня колдовства, изначально считалась трехликой богиней луны, которую сопровождала свора адских псов. Ведьмовство берет начало в шаманстве, а сами друиды были шаманами и носили шкуры животных, чтобы понимать их язык. Во снах шаманы уходили в леса, где медитировали и проживали множество жизней. Их сознание покидало тело, к ним приходили различные видения. Дьявол, которому поклонялись ведьмы, соответствовал Кернунну или Цернунну, божеству подземного мира у друидов. Не случайно его имя похоже на имя Цербера, трехголового пса, охранявшего вход в царство мертвых в римской мифологии. Ведь цифра «три» обладала для друидов магической силой. На что еще могли повлиять друиды? Возможно, они как-то связаны с тремя желаниями, часто фигурирующими в сказках, но вряд ли с тремя Лицами Господа или с тремя распятыми на Голгофе. Слишком много вопросов и призрачных взаимосвязей. Диана больше не могла думать. Почувствовав духоту, она вышла из коттеджа на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха.
Солнце скрылось за рваными облаками. Небо мерцало, словно коптящее пламя. Диана расстроилась, так и не дождавшись солнечного света. Ей захотелось что-то сделать, но что? С пустошей до нее долетела строка из гимна вперемешку с запахом пепла. Нет смысла встречаться с Манном сейчас. Лучше пойти к Бутам и сказать им, что не все верят в бред, который о них рассказывают.
Слабый ветер был единственным движением на пустынной Хай-Стрит. Витрины магазинов и окна коттеджей смотрели на нее пустым взглядом. Она снова испытала чувство возвращения домой, которое возникло у нее в ее первый приезд в Мунвелл. Но теперь ей казалось, что она забыла, зачем она здесь, а может, этого никогда и не знала. Особенно остро на пустынной улице ощущалось отсутствие детей, тишина вместо шумных игр. Неважно, во что их заставляют верить, главное, чтобы они были счастливы, пыталась убедить она себя. Когда они вырастут, все изменится, по крайней мере для некоторых из них. Но Диана сомневалась, что они счастливы, ей не хотелось и думать о том, во что превратилась школа. Она погрузилась в свои мысли, и лишь на городской площади заметила, что за ней следят.
Ее внимание привлек звук – тихий звук разрываемой плоти вперемешку с рычанием. Она не могла понять, где находится его источник, на площади или на пустынных улицах. Над ней высилось здание отеля, упиравшееся в тяжеловесные облака. Она сделала еще шаг и взглянула на переулок вдоль отеля, на который выходила дверь его кухни. Оттуда на нее смотрели три пары глаз.
