Он оделся и спустился вниз. Ему не хотелось встречаться с мисс Ингэм, учительницей Эндрю, которая теперь жила в их доме, но она уже ушла к пещере. Джун чистила метелочкой углы в гостиной. Он ни разу не видел столько пауков, как этим летом, не говоря уже о пятиконечных паутинах. Когда он вошел в комнату, Джун повернулась к нему.
– Как ты себя чувствуешь? Мы решили дать тебе поспать подольше.
– Что ты имеешь в виду? Со мной все в порядке, насколько мне известно.
– Ты ворочался полночи. Я проснулась, а тебя не было в постели. Я бы пошла тебя искать, если бы ты так меня не вымотал, так что я заснула.
– Наверное, я был в туалете, – сказал он поспешно, не готовый признаться, что совершенно не помнит, как вставал с постели. – И тебе тоже лучше туда сходить, Эндрю, перед тем как мы пойдем.
Джун продолжила уборку. Повернувшись спиной к Брайану, она пробормотала:
– Похоже, тебе не терпится отправиться к пещере.
– Что в этом плохого? – Она не могла знать о том, что там случилось. – Думал, ты обрадуешься, что я помогаю Годвину.
– Конечно, я рада, – отозвалась она и добавила, глядя прямо на него: – Просто не понимаю, с чего ты вдруг так стараешься ему угодить.
– Кто сказал, что я стараюсь? Я не набивался к нему в помощники, он сам попросил.
Слава Богу, в комнату вернулся Эндрю и спас его от дальнейших расспросов.
– Поторопись, сынок. Скоро ты увидишь, как Годвин Манн спускается в пещеру.
– И не смей подходить близко к пещере, Эндрю, слышишь?
– Просто не отпускай мою руку, пока мы там будем, сынок, – сказал Брайан и взял холодную и липкую ладонь Эндрю таким образом, чтобы обгрызенные ногти мальчика не поцарапали его кожу.
На Хай-Стрит было многолюдно, люди собирались на тропинках, ведущих на пустоши. На одной из них Джун догнала Хейзел, за их спинами остались домишки из известняка. Хейзел весело болтала, хотя казалось, что ее что-то беспокоит, а Бенедикт спросил у Брайана, не хочет ли он установить сигнализацию у себя в доме или в магазине, ведь Бог слишком занят, чтобы отгонять грабителей. Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать стук молотов, но он замолчал, когда они подошли к краю каменной чаши.
Несколько последователей Манна стояли прямо над пещерой, рядом с двумя крюками, вбитыми в скалу. Манн собирался спуститься вниз, и Брайан гордился тем, что помог ему. Он улыбнулся небу, скрытому за облаками, и напомнил себе, что уже сообщил полиции о туристке, поэтому ему не о чем беспокоиться. Что бы Годвин ни нашел там внизу, на Брайане это никак не отразится.
Тем не менее Брайан вздрогнул, когда толпа в чаше радостно зашумела. Прибыл Годвин. Несколько мгновений он стоял на краю каменной чаши, вытянув руки в стороны. Возможно, этим жестом он хотел успокоить собравшихся, но был больше похож на Христа, благословляющего паству. Несколько стариков в толпе прослезились. Шум усилился, когда он спустился в чашу. Приглушенный солнечный свет отражался от золотого креста, вышитого на груди его комбинезона, на его шее болтался свисток. Среди радостных возгласов где-то над пустошами прокричала птица. Ее крик был похож на хохот.
Когда Манн подошел к крюкам, толпа затихла. Он опустился на колени перед пещерой и закрыл глаза. Ветер развевал пепел по почерневшим склонам, заставляя обгоревшие кусты вереска дрожать. Солнечный свет трепетал над пустошью, казалось, вход в пещеру задвигался, зашевелил каменными губами. Брайан заметил, как Джун крепко сжала руку Эндрю.
Наконец Манн перекрестился и поднялся на ноги.
– Я хочу поблагодарить вас всех от имени Господа за то, что вы сегодня пришли сюда. И Он думает то же, что и я – вы живой акт веры. Я чувствую, как ваша вера дает мне силы исполнить то, ради чего я был сюда призван.
Брайан хотел верить всем своим существом. Он был уверен, что чувствует то же, что и проповедник, энергию веры, которая поможет Годвину победить. В какой-то момент Брайану показалось, что он – избранный, и все это происходит только для того, чтобы заставить его покаяться, но он поспешил отогнать эти мысли. Наверное, все дело в бессонной ночи, из-за нее он сейчас так нервничает.
Ветер подхватил голос Манна, который теперь звучал словно из радиоприемника.
– Вы же будете молиться обо мне? Я знаю, что Господь не призвал бы меня сюда, если бы сомневался во мне, но прямо сейчас, глубоко внутри, мне страшно. Но мне не будет страшно, если, спускаясь вниз, я буду слышать ваши молитвы.
Ветер усилился, заглушая его голос.
– Сегодня Господь залечит эту гноящуюся рану на теле земли, – сказал он, указывая на пещеру, – и потом, я верю в это, когда я расскажу, что видел, эта страна отвернется от суеверий и оккультизма и снова примет Бога.
Последователи помогли ему надеть снаряжение: шахтерскую каску и рюкзак с веревкой и карабинами. Двое из них закрепили веревки, по которым он должен спускаться. Он встал на краю пещеры и взглянул на солнце, вырвавшееся из-за облаков.
– Думаю, Господь хочет открыть перед нами завесу тайны, – сказал он, улыбаясь, и начал спускаться в пещеру.
