Диана в отчаянии посмотрела на тускнеющие холмы. Ей нужно вернуться домой и прилечь. Темнота и тишина – предвестники грозы, а свет, который она только что видела, наверняка молния. У нее пересохло во рту, боль пульсировала в висках. Пустоши содрогались, словно скала сбрасывала с себя растительность. Что бы ни произошло у пещеры, она этого не увидит. Наконец, она миновала заброшенные шахты и вышла на тропинку. Но тут со стороны пещеры раздался крик.
Тучи, собравшиеся над зазубренным хребтом, были почти черные. Она вздрогнула, увидев в вышине три яркие фигуры, похожие на ножи, но это были лишь птицы, летевшие над пещерой. Она оцепенела от тяжелой тишины, но потом услышала голос. Кто-то крикнул:
– Внизу все хорошо?
Это не имело к Диане никакого отношения, и ей сказали держаться от пещеры подальше, но она побежала к ней, ее ноги скользили по пеплу. Ей хотелось знать, где именно сейчас находится солнце, скрытое тучами. В каменной чаше царила тишина, и она подумала, что собрание уже закончилось. Но нет, вокруг пещеры толпились люди. Они заглядывали в ее жерло, которое казалось чернее неба. Движение на краю привлекло ее внимание. Там несколько помощников Манна тянули за одну из веревок. Они поднимали кого-то из тьмы.
Крик болью отозвался у нее в сердце. Один из последователей Манна свесился в пещеру, и она испугалась, что он туда упадет.
– Годвин, ты в порядке? – крикнул он.
Послышалось глухое карканье. Наверное, Манн прочищает горло. В следующую секунду из пещеры донесся его голос:
– Никогда не чувствовал себя лучше. Все кончено. Возблагодарите Господа.
Кто-то начал петь «Иисус любит меня», и толпа подхватила гимн. Казалось, черное небо и каменная чаша заглушали их голоса. Они не обращали внимания на Диану, наблюдавшую за тем, как помощники Манна вытягивают веревку, которая извивалась за их спинами. Они вытянули почти всю веревку, подумала Диана. В этот момент над краем пещеры показалась темная фигура.
Это был Манн. Он был одет в комбинезон и ботинки, но ни шлема, ни рюкзака при нем не было. Сколько времени он провел внизу, в полной темноте? Передняя часть его комбинезона была чем-то запачкана. Невозможно было разобрать символ, вышитый у него на груди. Он повернул голову, изучая собравшихся, которые приветствовали его радостными возгласами и оглушительными аплодисментами, и Диана увидела, что его глаза почти закрыты. Наверное, после тьмы пещеры они болели даже в сумерках. Он улыбнулся, она увидела, как блеснули его зубы. Последователи помогали ему выбраться из пещеры, и в этот момент веревка оборвалась.
Толпа закричала. Люди, стоявшие ближе всех к пещере, бросились вперед, и Диана испугалась, что кто-то из них упадет вниз. Но они попятились назад, когда увидели, как Манн схватился за край пещеры и прополз последние несколько метров словно ящерица. Возможно, он ударился грудью, потому что держался за нее, когда отходил от края, а потом посмотрел на ту часть толпы, в которой стоял Эндрю с родителями. Диана пыталась убедить себя в том, что его улыбка казалась зловещей только из-за сумерек. Толпа замолчала, пока не убедилась, что он цел и невредим. Люди возликовали, когда он произнес:
– Не волнуйтесь. Я вернулся.
Некоторые дубы в роще за Мунвеллом были настолько старыми, что укоренились несколько раз. Ветки толщиной с талию Крейга склонились к земле и проросли. Они с Верой провели день, гуляя по густому лесу. Для него это место больше походило на церковь, чем сама церковь, особенно когда листва заглушала звуки балагана, доносившиеся с пустошей. Наконец они с Верой расположились на замшелом камне, рядом с ручьем, бежавшим под корнями дубов. Крики птиц заглушали шелест листьев. Вера какое-то время смотрела на воду, когда он сказал:
– Вспомни, Хейзел не знала, когда мы приедем.
– Мне все равно кажется, что они специально сделали все, чтобы для нас в их доме не оказалось места. Ничего не могу с собой поделать.
– Они просто поступили по-христиански и приютили бездомных.
– Но почему Бенедикт не рассказал об этом, когда ты ему звонил?
– Может, он решил, что мы не будем рады его друзьям-святошам.
Мел и Урсула переехали к Эддингсам после того, как пожар на пустошах уничтожил их палатку. Вера узнала об этом и о других неприятных ей вещах вчера от Хейзел.
– Что ж, – сказал Крейг, – очень приятно сидеть здесь и слушать журчание ручья, но пора и делами заняться. Уедем отсюда, как только скажешь.
– Я хочу сперва с ними поговорить. И надеюсь, никто не выйдет из себя во время нашего разговора. В Бенедикте должно быть что-то хорошее, иначе Хейзел не вышла бы за него.
– Возможно, он то же самое думает о нас. Слушай, я придумал, что мы можем для них сделать, пока отдыхал вчера. Скажи, что ты об этом думаешь, – и Крейг поделился с ней своим планом.
В сгущающихся сумерках зрачки Веры расширились.
– Мы же правда можем это сделать. Как мы раньше об этом не подумали? Пойдем, может они уже вернулись.
