Ее обдало волной их враждебности. Страшнее всего было смотреть на лица детей – все они хотели, чтобы она ушла, словно у нее не было права здесь находиться. Даже Салли, смотревшая на нее через стекла своих сломанных очков, даже Ронни, сложивший руки в молитвенном жесте с таким видом, что он скорее спрятал бы их в карманы. Может, ей действительно нельзя здесь находиться, подумала она, возвращаясь на тропинку. Возможно, из-за нее ослабевает сила их молитвы. Сегодня день святого Иоанна Крестителя, напомнила она себе, а не Лунного Гарри. Но потом она вспомнила, какая судьба ждала Иоанна Крестителя. Она посмотрела на почерневшие безжизненные холмы и поняла то, чего ей отчаянно не хватало: она была не одна. У нее был Натаниэль Нидхэм.
Она постаралась покинуть обгоревшие холмы как можно скорее, но легче ей от этого не стало. Зеленые склоны угрюмо сияли под удушливым небом, и ей было не по себе от десятков провалов заброшенных шахт, через лабиринт которых ей пришлось прокладывать свой путь. Они напомнили ей о пещере, в которую спустился Манн. Она живо представила себе ее сочащиеся стены, меняющие очертания от света фонаря на его шлеме, и то, как скользят его ноги по грязи на полу шахты. При виде коттеджа Нидхэма она испустила вздох облегчения.
Старик стоял на пороге и прислушивался, его узловатые руки крепко сжимали посох, а длинное морщинистое лицо было повернуто к небу. Когда Диана приблизилась, он повернулся к ней, его посох указывал на нее, как лоза водоискателя.
– Кто здесь? – крикнул он.
– Это Диана Крамер, мистер Нидхэм.
– Вы проходили мимо пещеры? Что они там делают?
– Читают молитвы и поют гимны, – ответила она и добавила: – Ждут возвращения Годвина Манна.
– Значит, он сделал это? Несчастный дурак. Какой же он проповедник, если не понимает, что подвергает собственную душу опасности? Кем он себя возомнил?
– Я не совсем понимаю, о чем вы.
– Разве я вам не рассказывал, что друиды так боялись луну, потому что те, кого приносили ей в жертву, умирали не до конца? Разве я не рассказывал, что они навсегда становились частью чудовища, живущего в пещере?
– Нет, вы мне об этом не рассказывали, – тихо сказала Диана и подумала о том, что лучше бы он и сейчас промолчал. – И, в любом случае, его никто не приносит в жертву.
Нидхэм уставился на нее невидящим взглядом. Ей показалось, она прочитала страх в его глазах, но, возможно, это был ее страх.
– Почти все жители города собрались у пещеры и молятся о нем, – сказала она. – Это что-то да значит.
Глаза Нидхэма тревожно блеснули.
– Этого недостаточно.
Через холмы до них долетела фраза из гимна и растаяла, словно дымка. У пещеры все было по-прежнему, но от этого едва слышного одинокого звука у нее пробежал мороз по коже.
– Хотела бы я знать, что он там делает, – выпалила она.
– Тогда почему вы здесь, а не там?
– Манн запретил приходить туда тем, кто его не поддерживает.
– Они все равно обвинят вас в неудаче, – сказал Нидхэм с печальной улыбкой. – Они все остались наверху? Никто с ним не спустился?
– Нет, в пещере только он, с шахтерским шлемом на голове и верой в сердце.
– Он думает, этого достаточно? Наверное, он уверен, что он и есть – Бог, – презрительно произнес старик, но ей показалось, что ему страшно. Или это был ее страх от осознания того, что она никак не могла знать всех этих деталей, ее же не было у пещеры, когда Манн начал свой спуск.
– Вернее, я предполагаю, что он один, – добавила она, напомнив себе, что у нее создалось такое впечатление, когда она шла через пустоши. Но проблема заключалась в том, что чем больше она отрицала свои ощущения, тем реальнее они становились. – Уверена, если у него возникнут сложности, кто-нибудь придет к нему на помощь.
– Ну и зря. Они ему все равно не помогут, и им не понравится то, что они там увидят.
– И что они там увидят?
Его лицо содрогнулось.
– Думаю, мы все скоро это узнаем.
Из-за его слов ей стало еще хуже.
– Я просто хотела рассказать вам, что там происходит, – соврала она. – Теперь мне пора назад.
– Да, у пещеры должен быть хоть кто-то, кто видит, что там происходит на самом деле.
Ветер утих. Над пустошами собирались черные тучи. Казалось, зеленые холмы дрожат в полумраке, словно земля пришла в движение. Горы на горизонте начали скрываться за облаками. Опустились сумерки, хотя был только ранний вечер. Она старалась как можно быстрее пробираться между шахтами, чтобы успеть до темноты.
Она спустилась с холма, и небо двинулось к ней навстречу. Тучи почернели и застыли на месте, заполняя собой все пространство над головой. Ее глаза заболели от яркого свечения, исходившего от травы и вереска. Зияющие пропасти шахт снова напомнили ей о Манне. Она не могла не восхищаться им: если ей не по себе от темноты на поверхности земли, то каково ему там, глубоко внизу? Он совершенно один, под пустошами, путь ему освещает только слабый свет фонаря на каске, и что произойдет, если этот луч выхватит во тьме то, что было сброшено в пещеру много веков назад? Она прижала костяшки пальцев к губам: впереди она увидела свет, но он исходил не от облаков, а от скал.
