Крейг поймал на себе взгляд Хейзел и заметил, как она с сочувствием смотрит на его тарелку. Может, у нее осталось еще чувство юмора.
Несколько часов спустя, когда они с Верой уходили, Хейзел порывисто поцеловала его у калитки. Он вспомнил, как много лет назад ей приходилось вставать на цыпочки, чтобы его поцеловать. Это воспоминание не оставляло его всю дорогу до отеля. Он крепко держал Веру за руку, боясь потерять ее во тьме, которая казалась удушливой, словно перед грозой, и даже уличные фонари были не в силах ее разогнать. Он надеялся, что гроза наконец начнется и освободит его от чувства неизбежности, от которого кровь стыла у него в жилах.
Оказавшись в постели с Верой, он почувствовал себя немного лучше. Одной рукой он обнял ее за талию, и она вскоре уснула. Но сам он боялся, что если заснет, то гроза или что-то другое разбудит его. Ему надо как следует отдохнуть перед завтрашней дорогой. По крайней мере Манн вел себя тихо. По дороге в туалет в конце коридора Крейг прошел мимо номера Годвина и услышал тихий низкий голос. Видимо, проповедник благодарил Господа за помощь. На мгновение Крейгу показалось, что взошла луна, но это был лишь свет из комнаты Манна.
Радиобудильник разбудил Юстаса звуком помех. Он с трудом открыл глаза, уставился в шипящую темноту и наконец нашел будильник. «Ну вот, и ты сломался, – рявкнул он, – как и все вокруг». Он зарылся под одеяла, чтобы спрятаться от ощущения паники. Он так и не вспомнил, что именно сказал в воскресенье перед толпой. Через открытое окно послышался грохот ставней. Магазин по соседству начинал работу.
Юстас нехотя вылез из кровати и подошел к окну. Прохладная тьма казалась тяжелее сна. Он распахнул створки окна шире и высунулся, чтобы взглянуть на часы над залом собраний. Подсвеченный циферблат казался закопченным, ему пришлось напрячь зрение, прежде чем он убедил себя в том, что видит. Хотя, по его ощущениям, сейчас было четыре часа утра, часы показывали то же время, что и будильник, – полседьмого.
«Хватит пялиться, – пробормотал он сам себе. – Ничего не изменится. Реальность права, а ты ошибаешься». Он втянул голову, почувствовав себя черепахой, медлительной и заскорузлой, и направился к выключателю. Свет в спальне и ванной был приглушенным, коричневатым. Завтрак может подождать: чем раньше он рассортирует почту, тем меньше людей встретит, когда будет ее разносить.
Юстас вышел из коттеджа на промозглую, затянутую дымкой улицу и поежился. Плотные облака над головой напоминали беззвездное ночное небо. Окна спален и кухонь соседних домов загорались одно за другим, но они, как и лампы уличных фонарей, казались лишь небольшими островками света, окруженными морем тьмы. Он втянул голову в плечи и поспешил в сортировочную.
Она располагалась в небольшой комнатке за почтовым отделением. Обычно водитель почтового фургона из Шеффилда заходил через черный ход и заносил мешки с корреспонденцией, но сегодня в сортировочной было пусто. Юстас сел на табурет и закрыл глаза. Вид пустых ящиков для писем под лампами дневного освещения напомнил ему о том, что он не выспался. Из-за тьмы за окном ему казалось, что время остановилось, но, когда он в следующий раз взглянул на часы, было уже почти восемь утра.
Юстас не смог дозвониться до Шеффилда. Телефон работал, он убедился в этом, позвонив на него, но, когда он набирал номер шеффилдского почтамта, на другом конце ему отвечала пустая тишина, от которой у него зачесалось ухо. Он продолжал дозваниваться, когда в сортировочную заглянула начальница почтового отделения. Она опустила голову, словно собиралась боднуть его своими овечьими кудряшками.
– Почему задержка?
«Уж точно не из-за беременности», – подумал он, но вслух сказал:
– Корреспонденцию не доставили, и я не могу дозвониться до Шеффилда.
– Чепуха, – воскликнула она, словно имела в виду его.
Она набрала номер шеффилдского почтамта и приложила трубку к уху под седыми кудряшками, потом вытянула ее перед собой и просверлила взглядом. Она попробовала позвонить с телефона в операционном зале и вернулась с недовольным выражением лица.
– Наверное, магнитные бури. Не удивительно, что сейчас так темно, – сказала она, но он так и не понял, какая связь между этими фактами. – Но это не оправдание для опоздания.
Она мало для чего находила оправдания, даже до появления Манна. С тех пор, как он сказал бог знает какие ужасные вещи во время воскресной проповеди, она не упускала возможности выразить ему свое недовольство. На следующей неделе его будет сопровождать ее помощник из операционного зала, очевидно для того, чтобы он подготовил этого коренастого парня в качестве собственной замены.
– Что вы будете делать? – грозно спросила она.
– Может, мне съездить в Шеффилд и выяснить, в чем дело.
– И как вы туда доберетесь, можно поинтересоваться? По средам автобус туда не ходит. Я давно думала, чтобы нанять на вашу должность человека с водительскими правами.
– Хотя бы дойду до шоссе, вдруг почтовый фургон сломался.
