– Мы бы остались, если бы было ради чего, – сказал Джереми, чувствуя себя уязвленным. – Но, между нами, мне не нравится, как происходящее влияет на Джеральдину. И до меня оно тоже начало добираться.
– В каком смысле?
– Наверное, мои грехи молодости настигли меня, – он делано усмехнулся. – Я в прошлом экспериментировал с психоделическими наркотиками. Мне казалось, они давно вышли из моего организма, но, видимо, все дело в стрессе. Я вижу всякое.
– Можно спросить, что именно?
– Мне не хочется говорить об этом, Диана. – Он допил кофе и встал. – Не сочти за грубость. Не хочу оставлять жену одну при подобных обстоятельствах. Она тревожится из-за темноты.
– Ты что-то от меня хотел?
– Да. Джерри сказала, что ты останешься здесь на какое-то время, и мы уважаем тебя за это. Можно попросить тебя присмотреть за магазином? Мы оставим тебе ключи. Мы уезжаем в Уэльс, хотим выбрать помещение для нового магазина.
– Прямо сейчас?
– Завтра. Но я решил спросить сейчас, на случай если ты откажешься.
– Вам ведь больше не к кому обратиться?
– Если честно, ты права.
Она уже приняла решение остаться, поэтому просьба Бутов не имела значения. Ее никто не спрашивал, наделяя способностями видеть то, что не видели другие горожане, так что нет смысла обижаться на то, что и сейчас ее поставили перед фактом.
– Оставь мне ваши контакты в Уэльсе, на всякий случай, – попросила она.
Диана смотрела Джереми вслед, пока он не повернул за угол, освещенный уличным фонарем. Вересковые пустоши нависали над городом, и казалось, что небо становится твердой материей. От необъятной тьмы над головой у нее перехватило дыхание, тело содрогнулось от отчаянного желания прорваться сквозь нее. Строчка из песни Нидхэма промелькнула у нее в голове, и по телу пробежал холодок, но будь она проклята, если станет прятаться в своем коттедже. Она схватила пальто и направилась в сторону магазинов.
– Что, в этом, по-вашему, тоже Годвин Манн виноват? – огрызнулся продавец газетного киоска, когда она спросила у него, почему нет свежих газет.
Ей хотелось ответить, что, да, именно так и есть, но вместо этого она пошла в отель. По крайней мере, она была не одинока в своих подозрениях. Надо выяснить, что еще может произойти, прежде чем спланировать дальнейшие действия.
Диана пересекала вестибюль, направляясь к стойке регистрации, когда улыбающаяся девушка преградила ей путь.
– Годвин знает, что вы хотите с ним встретиться. Он придет к вам, как только сможет.
Диана подавила тревожность, вызванную этими словами, и спросила:
– Вы знаете Делберта, тощего парня из Калифорнии?
– О да, мы все знаем Делберта. – Ее улыбка теперь казалась самодовольной. – Хотите с ним поговорить?
– Если он здесь.
– Он остановился не в отеле. Со вчерашнего дня он несколько возбужден. Годвин решил, что ему будет лучше пожить с теми, кто может о нем позаботиться. Он у мистера и миссис Скрэгг.
Скрэгги не будут против, если отец О’Коннелл захочет его навестить. Диана вышла из вестибюля, где темнота превращала потолок в пустоту над люстрами, и направилась в церковь. Когда она проходила мимо школы, дети пели гимн. От звука их пения у нее навернулись слезы. Но потом ей стало не по себе: праздновали ли они триумф Манна или пели, чтобы рассеять тьму? Люди останавливались под уличными фонарями и, улыбаясь, смотрели в сторону школы, и Диана чувствовала себя еще большим изгоем.
В церкви горел свет, но внутри никого не было. От каменных стен веяло холодом. Она невольно пошатнулась, выходя с церковного крыльца: кладбище, погруженное в темноту, казалось больше; надгробия были похожи на камни, неровно торчащие из неухоженной травы. Детские голоса доносились до нее с Хай-Стрит, но строчка из песни Нидхэма звучала у нее в голове громче. «Ночь средь бела дня», повторил голос, когда она торопливо переходила дорогу между тусклыми уличными фонарями. Ее шаги звучали тихо и глухо. Она подошла по тропинке к пресвитерии и позвонила. Послышалось рычание, кто-то царапался в дверь с другой стороны.
Конечно, это Келли, немецкая овчарка священника. Диана шагнула вперед с замирающим сердцем. Неудивительно, что собака была на взводе из-за темноты. Может быть, отец О’Коннелл спит? Но собака разбудила бы его. Она огляделась в надежде увидеть его на улице и в этот момент заметила свет со стороны пустоши.
Она подбежала к воротам, чтобы лучше видеть, и приложила ладонь к глазам, заслоняясь от света уличного фонаря. Она уже начала думать, что ей показалось, когда свет вспыхнул снова, уже ближе. Это была машина. Несомненно, она приехала из-за пределов тьмы, а это означало, что у тьмы есть конец и водитель знает, где именно он находится. Диана открыла калитку и стала ждать автомобиль.
Он показался на вершине холма над церковью и слишком быстро поехал вниз. Диана вышла на проезжую часть и отчаянно замахала руками. Послышался визг тормозов, и автомобиль занесло в ее сторону. Она отскочила в сад пресвитерии. Колеса машины заехали на бордюр со скрежещущим звуком, запахло жженой резиной. Пассажирское окно опустилось, и кто-то спросил:
