Корпус челнока теперь сотрясался, не переставая. Нервная система Криса не выдерживала, грозясь отключиться при особо сильных толчках. Воздушных ям и сопротивления атмосферы, заставляющих дрожать самолеты и флаеры, в космосе нет. Но есть солнечный ветер, гравитация черной звезды и проблемы с двигателями.
Когда до звездолета осталось меньше часа лету, у них вышел из строя левый основной двигатель. Будь у них побольше топлива, добрались бы раньше, но на ‘импульсный’ ход конструкция рассчитана не была — после очередного зажигательного запуска, придававшего летящему почти по инерции шаттлу ускорение, одна из камер сгорания не выдержала — лопнул шлюз, отделяющий камеру от сопла. Теперь они стремительно теряли остатки драгоценного топлива и задние прикрылки.
Корпус снова тряхнуло — отлетел значительный кусок обшивки, обнажив ходовую часть слева. Крис ругнулся, с трудом удерживая мутнеющее сознание. Сейчас он был рад, что с места основного пилота его подвинул андроид — тот явно легче переносил перегрузки.
Или нет?
Андреас крепко держал рукоятки управления основными двигателями, отдав Крису маневровые, но даже его полуэлектронные мозги переживали сейчас не лучшие времена. После повышения электромагнитного фона на планете, радиации местной звезды и полета через Авроры — по сути, поле боя магнитосферы и солнечного ветра — компьютерная часть его разума оказалась в угнетенном состоянии. Так что сейчас он ненамного превосходил второго пилота, и только экранирующая обшивка да шестиугольные нанопластинки изоляции в стекле спасали его чипы от сгорания.
Сказать, что синтетик испугался, нельзя — все-таки настоящий страх в него не был заложен. Но он испытывал то, что ощущал лишь однажды — слабость. Слабость человека, неспособного просчитать сотню вариантов в секунду, замедленность мыслей и реакций, тяжесть псевдогравитации движения и легкость испуга, наступающую на горло в моменты, когда жизнь или рассудок висят на волоске, а в кровь поступает слишком много адреналина. Или его заменителя.
Конечно, Андреас был по-прежнему быстрее человека. Так что, заметив, что второй пилот теряет сознание, он успел нажать кнопку на его наруче. Парень вздрогнул, приходя в сознание под действием нейростимуляторов, снова ухватился за джойстик.
— Я не сплю! Я в деле! — заполошно завозился навигатор.
— До стыковки осталось двадцать минут.
— О, так мы почти прилетели! — борясь с организмом, он приподнял шлем, протирая глаза. — Уф, тяжеловато, хаха. Настоящее приключение… Почти…
— Вернись к управлению.
— Да-да, сейчас, — Крис боролся с застежкой шлема, еле-еле ее защелкнув — стимуляторы еще не добрались до всех центров, и руки навигатора пока не слушались.
— Говорит Андреас экипажу, определите состояние.
— Состояние?! Твою мать, состояние? У нас тут два полутрупа, какое, нахрен, состояние? — Орманн готов был разорвать этого андроида на части. — Состояние… Вот тебе наше состояние, докладываю: Самус при смерти, стимуляторы и обезболивающие не помогают, психованный профессор в отключке, только что бился в агонии, робот-добытчик слетел с тормозов, техники напуганы, в салоне жарко, как в чертовом аду, у нас вырубается свет и люди, нервы на исходе, а ты спрашиваешь про состояние?
— Как это — жарко? — Андрес непонимающе уставился на показатели температуры в отсеке с пассажирами — семнадцать градусов по Цельсию. — Проверьте скафандры, возможно, у вас нарушена терморегуляция.
— Какая, в Бездну, терморегуляция?! Мы уже второй час полураздетые сидим — тут горелой проводкой воняет!
— Полу… Немедленно наденьте скафандры! У нас повреждение корпуса, мы теряем горючее. У вас угроза инфекции в грузовом отсеке. А через восемнадцать минут мы со скоростью пули врежемся в собственный корабль! — такого не выдержали даже стальные нервы синтетика.
В ответ послышались приглушенные роптания.
— Что случилось с роботом? — уже спокойнее спросил Андреас.
— Да хрен знает, час назад он просто включился и чуть не начал махать своими ручищами. Михей его вырубил — вытащил какую-то фигню из спины.
— Хорошо. Закрепитесь на местах и включите компенсирующий режим в скафандрах. Стыковка будет грубой.
— Компенсирующий режим… А как быть с ранеными? Их костюмы не могут компенсировать — утечка давления.
Андреас задумался. Компенсирующий режим означает, что части скафандра надуваются, образуя небольшую воздушную подушку вокруг тела. Вкупе с амортизаторами и экзоскелетом, он надежно предохраняет от переломов и повреждений почти при любом падении или ударе. В определенных пределах, конечно — сегодня без травм не обойдется.
К счастью, выход нашел Крис.
— Слушайте, там в контейнере есть надувные лодки. Хрен знает, что они там делают, наверное, базовый комплект, как и парашюты, но должны быть там. Попробуйте уложить на них профессора и Самуса. Ну или укутать.
— Ладно, попробуем, — Орманн отошел от коммуникатора на стене рядом с внутренним шлюзом — передатчик на костюме сломался, а динамик настенного из-за жары и глухих ударов было плохо слышно. — Надувные лодки…
— Если успеют, это будет неплохая защита.
— Успеют. Надеюсь…
