Мысль о том, чтобы попытаться выкрутиться, притвориться дурачком, отказаться ехать непонятно куда непонятно зачем, даже не пришла Антону в голову. Он больше себе не принадлежал.
Хмурый мужчина, который стоял двумя ступеньками ниже и разговора слышать не мог, спросил:
– В транспорте есть надобность?
Ехать с этими непонятными людьми не хотелось, но Антону вдруг стало очень, очень страшно опоздать, не дождаться такси, встрять в пробку, – помешать случайности выполнить приказ голоса из телефона.
Он рывком кивнул.
– Потребуется устное согласие, – сказал хмурый.
Слова эти были вроде бы безобидными и даже бюрократически-скучными – кто вообще так разговаривает в обычной жизни?! Антон всегда ругался, когда авторская группа вкладывала в реплики сериальных персонажей канцеляризмы.
Но от этих конкретных канцеляризмов он вдруг липко вспотел.
– Д-да, отвезите… Пожалуйста.
Хмурый со своей группой поддержки молча развернулись и стали было спускаться по лестнице, когда за спиной Антона началась какая-то суета.
Набравшийся наконец смелости Вадя, продравшись через перепуганную хостес, образовался в ресторанных дверях.
– Коллеги, давайте все сейчас успокоимся, – начал он явно заготовленную заранее речь. – За Антона Владимировича я готов поручиться по любому вопро…
Мужчина в костюме неожиданно быстро миновал Антона (повеяло дорогим и очень редким парфюмом «D.S. & Durga») и оказался рядом с Вадей.
Очень близко.
Как будто хотел его обнять.
Антон испуганно покосился на автоматчиков – они, к счастью, резких движений пока не делали.
Хмурый что-то размеренно шептал длинному Ваде на ухо – для этого Ваде пришлось услужливо наклониться.
Вадя сначала смотрел через его плечо с вызовом, бравадой («Не иначе, еще выпил для храбрости», – невольно подумал Антон). Потом – в растерянности. Потом его глаза округлились, а челюсть отвисла; Вадя вдруг скривился, как огромный небритый младенец…
Хмурый отвернулся от Вади, с непроницаемым выражением лица миновал Антона и в сопровождении автоматчиков двинулся вниз по лестнице, не говоря ни слова – знал, что за ним и так последуют.
Спускаясь, Антон озирался, пока коллега не скрылся из виду – Вадя выглядел абсолютно уничтоженным. Из глубин «Шинка» возникли хостес, охрана («Где вы раньше были, идиоты», – задал сам себе риторический вопрос Антон) и наиболее смелые посетители, снова считавшие себя влиятельными хозяевами жизни; послышались кудахтанье и неразличимые вопросы, ответы на которые были уже не важны. Кто-то с верхнего лестничного пролета даже возмущенно прикрикнул – но с таким расчетом, чтобы автоматчики и хмурый не услышали.
Антон не знал, откуда у него это ощущение, но почему-то не сомневался: бонвивана, алкаша и матершинника Вади, которого он давно знал и даже по-своему любил, больше нет.
Парковка у ресторана, вечно забитая в три ряда несмотря на строгость запретов, была пуста – за исключением черного микроавтобуса без окон. Это был, судя по всему, сделанный на заказ «Mercedes» V-класса: морда автомобиля выглядела как положено, наподобие сухопутного бизнес-джета, а вот всё остальное больше напоминало автозак. В любой другой ситуации Антон обязательно оценил бы тонкость метафоры.
Он почему-то ожидал, что сопровождающие втиснутся вместе с ним в недра V-класса, но нет: дверь за ним закрылась – и микроавтобус сразу двинулся с места.
Антон аккуратно опустился в кожаное кресло, пустым взглядом посмотрел на проплывающую за окнами улицу и сглотнул слюну. Еще несколько часов назад он ехал в своей «Тесле» в офис, наслаждался «Музыкой к „Рыцарскому балету“» Бетховена и переживал только о сниженном лимите корпоративной карты…
Стоп.
Стоп!
Никаких окон снаружи микроавтобуса видно не было.
Антон в панике шлепнул ладонью по тому, что выглядело окном. Понял, что это какой-то очень тонкий экран – что-то такое корейцы только-только начали выпускать; кажется, технология называется Micro-LED.
Неожиданно для себя немного успокоился: в конце концов, у всего есть рациональное объяснение. Разумеется, по-настоящему высокопоставленные и/или очень богатые люди не хотят, чтобы на них пялились из проезжающих автомобилей, а глухая тонировка – удел сельских стритрейсеров. Вот и поставили микрокамеры, настроили живую трансляцию на экраны; сетап, конечно, дорогой, но технически довольно простой.
Москва за окном задергалась, пошла помехами.
Рекламные билборды зарябили, меняясь в реальном времени.
Прохожие сбились с шага, задергались, как персонажи зависшей компьютерной игры.
Окна-экраны погасли.
Антон вдруг сообразил, что от «Шинка» до Москва-Сити ехать совсем ничего, и снова распсиховался. Надо что-то делать, звать на помощь!.. Дернул ручку – но дверь была заблокирована, а пассажирский отсек скрыт от кабины глухой металлической стеной. Хотел было стукнуть в него кулаком, но испугался, передумал. В отчаянии хлопнул ладонями по коленям.
Вдруг сообразил, что в кармане лежит телефон, который привез ему хмурый мужчина в дорогом костюме.
С колотящимся сердцем вытащил трубку, ожидая чего угодно: разряженной батареи, заблокированного экрана, отсутствия сети.
