Он не заставил себя долго ждать, наклонившись и дразня мой язык своим. Я устроилась у него на коленях и вздохнула ему в рот. Он ответил на вздох, и его язык медленно проник в мой рот, имитируя половой акт. Между ног у меня забился пульс, я почти мгновенно стала гладкой и влажной, готовой к тому, что он заполнит меня и удовлетворит глубокую потребность, которая заставляла меня испытывать боль и извиваться у него на коленях.
Арчер улыбнулся мне в губы – он точно знал, что делает, и ему это нравилось. Сейчас было так легко раствориться в нем, в том, как он уделяет мне внимание, в том, с каким обожанием смотрит на меня, в его невероятной сексуальности, такой естественной и беззастенчивой, – он едва ли подозревал о ее существовании. Но он учился, и отчасти я чувствовала утрату неуверенного в себе мужчины, который надеялся, что я покажу ему, как доставить мне удовольствие, объясню, чего я вообще от него хочу. Однако другая часть меня радовалась его новообретенной уверенности, тому, как он овладел моим телом и заставил меня изнемогать от желания.
Через несколько минут я откинулась назад. Мы оба тяжело дышали, переводя дыхание. Я еще раз легонько поцеловала его в губы.
– Ты слишком быстро заводишь меня, – сказала я.
Арчер поднял руки и спросил:
–
Он смотрел на меня – и это был настоящий вопрос, а не риторический.
Я провела большим пальцем по его нижней губе.
– Нет, – прошептала я, качая головой.
В свете пляшущего пламени я заметила его шрам, вздувшуюся кожу, красную в свете костра, блестящую, золотистую, натянутую. Наклонилась и поцеловала его, и Арчер, слегка вздрогнув, замер. Я провела по шраму языком, чувствуя, как его тело напряглось еще больше.
Я прошептала ему в шею:
– Арчер, ты
Он выдохнул и совсем чуть-чуть запрокинул голову, открывая мне доступ, обнажая свой шрам. Это был чудесный акт доверия.
– Расскажи мне, что произошло, – прошептала я, водя губами вверх и вниз по сморщенной коже, вдыхая запах мужчины. – Расскажи мне все. Я хочу знать. – Я запрокинула голову и посмотрела на него снизу вверх.
Арчер взглянул мне в лицо. Он выглядел одновременно напряженным и задумчивым. Затем он выдохнул и поднял руки.
–
Я посмотрела на него изучающе. Я действительно его понимала. Я сама была в похожей ситуации. И так старалась вернуться к нормальной жизни после смерти отца, не пропустить поворот с шоссе, по которому ездила тысячу раз, не отвлекаться в продуктовом магазине, не замирать перед прилавком с апельсинами, просто уставившись в пространство, изо всех сил стараясь ощутить хоть что-нибудь – что угодно, кроме всепоглощающей боли. И кто бы меня ни спрашивал, независимо от того, как сильно они меня любили, я не могла ничего им рассказать, пока не стала готова на сто процентов. Арчер жил со своей болью очень, очень долго, и просить его вернуться к ней из-за моего любопытства… это будет несправедливо. Я подожду. Я буду ждать столько, сколько потребуется.
Я улыбнулась, убрала волосы с его лба и снова нежно его поцеловала.
– Помнишь, ты рассказывал мне, что на самом деле я боролась той ночью, когда убили моего отца, а на меня напали?
Он кивнул. В тусклом свете костра было заметно, как потемнел его взгляд.
– Так вот: ты тоже боролся, – тихо сказала я. – Арчер, я не знаю, что произошло, и надеюсь, что когда-нибудь ты мне об этом расскажешь. Но я точно знаю, и об этом говорит твой шрам, что ты тоже боролся за жизнь. – Я легонько провела кончиком пальца по шраму на его горле и почувствовала, как тяжело он сглотнул. – Мой раненый целитель, мой прекрасный лучник[11].
Он посмотрел на меня, сверкнув глазами, и поднял меня на руки. Затем поставил на землю на несколько секунд, чтобы затушить костер песком, и снова подхватил, а я засмеялась и прильнула к нему. И Арчер понес меня вверх по склону холма.
