Голос моря полностью

Снаружи доносились крики членов команды и грохот тяжелых механизмов. В столовой Делакша продолжала обсуждать очищение, а когда Ниорег завел разговор о контрактниках, извлекавших пользу из войн, то вмешалась и поправила, что местные конфликты нельзя называть полноценной ареной боевых действий. В ответ же получила отповедь, что однажды истина о реальных событиях в этих новых мировых столкновениях выплывет наружу и тогда людям придется прятать друг от друга лица, скрывая стыд. Произнося это, великан выглядел печальным и мрачным, но не стал пояснять, что имел в виду.

– Но почему? – после нескольких секунд тишины спросила Аяана.

– Не заблуждайся, юная мисс, человек человеку волк, и нет такого понятия, как «хорошие парни», – сухо откликнулся Ниорег. – Хотя волки – более благородные существа, они охотятся лишь согласно моральному кодексу. – Его глаза блеснули отчаянием и приняли отстраненное выражение. – Боюсь, мы передаем вашему поколению разрушенный мир.

– Не пугай ее, – ущипнула спутника Делакша. – Нельзя так поступать.

– Chérie, девочке будет полезно расстаться с иллюзиями здесь, в нашем присутствии, в безопасности, – вздохнул он.

– Много лет назад, – обернулась женщина к Аяане, – мы с чудовищем, за которое я вышла замуж, посещали Рим. Я бродила по улочкам и наткнулась на здание с белым фасадом, зажатое между двумя другими сооружениями. Это оказалась католическая церковь Святого сердца. – Понизив голос, она продолжила: – Церковь, посвященная чистилищу и покаянию.

– А что такое… – начала было Аяана, но Делакша ее перебила.

– Место, где души после смерти проходят очищение и думают о совершенных грехах… Что-то вроде спа, только вместо массажа там используют огонь. – Бросив неодобрительный взгляд на хмурого Ниорега, она добавила: – Божественное пламя смывает человеческую грязь. В церкви находился museo del purgatorio – часовня тех из запятнанных, кто дотянулся оттуда до земного плана.

– Ха! – язвительно хмыкнул Ниорег.

– Но зачем очищенным оглядываться на прошлую жизнь? – с любопытством поинтересовалась Аяана, наклоняясь ближе к собеседнице.

Та погладила девушку по щеке и ответила:

– Души, – снова бросив на великана испепеляющий взгляд, пояснила Делакша, – оказывают помощь живым – да-да, Ниорег – в принятии вечности. Демонстрируют: за пределами смерти существует что-то еще. Именно в той церкви я осознала, что жизнь состоит из вторых шансов.

– Делакша, нет никакого чистилища, – фыркнул мужчина. – Или жизни после смерти.

– Да? И откуда же тебе это известно?

– Я сам участвовал в этих ужасных войнах и знаю, что никакой огонь не принесет ответов, лишь превратит товарищей в поджаренный, окровавленный, бессознательный кусок мяса. Смерть – это отсутствие жизни, и ничего больше. Ясно?

– Ты имеешь в виду, что пока не обнаружил никаких доказательств или удобных математических формул для объяснения бессмысленности существования, – закатила глаза Делакша, явно ничуть не убежденная, после чего повернулась к Аяане. – Женщины из наших миров обладают более гибким мышлением и более глубокими чувствами. Не теряй их, милая, и тогда сможешь увидеть послание в игре теней. Это настоящий дар. – Затем выдержала паузу и уже другим тоном предложила: – А теперь давайте поедим и поговорим о чем-нибудь другом. С тобой же, Нио, мы еще не закончили обсуждение… Ой, Аяана, смотри, лапша!

Девушка улыбнулась, но мысли ее витали где-то далеко, вокруг новых слов и понятий: «Чистилище, посмертная жизнь». Она уставилась на зеленые овощи в супе.

Делакша, похоже, уловила смятение Аяаны, так как наклонилась и прошептала ей на ухо:

– Любовь, дорогая, часто представляется мне одной из разновидностей тьмы, в своем роде чистилищем. – Заметив, как собеседница вздрогнула, женщина продолжила: – Расскажи, что ты любишь больше всего на свете?

– Пате, – отстраняясь, ответила Аяана.

– Никогда там не была, – вздохнула Делакша. – Очень жаль.

– А что именно там можно любить? – спросил Ниорег.

Сама идея дома, усиленная расстоянием.

Аяана попыталась представить себя одной из тех, кто возвращается на остров. От мысли о матери и о бескрайних небесах со звездами Всемогущего на душе потеплело. Насколько позволяло знание языка, девушка описала собеседникам Муниру и Мухиддина, вид залитого лунным светом моря, запах напоенной жасмином ночи. Пате в устах Аяаны предстал настоящим раем, оазисом, противоядием от разрушенного мира. Когда она закончила свой рассказ и вернулась к трапезе, воцарилась благоговейная тишина. Лишь океан шептал вопросы без ответов. Бесстрастная маска Ниорега соскользнула.

– Похоже, мисс Аяана, нам все же придется посетить твой родной остров, – произнес он и принялся за еду.

– Не позволяй миру тебя изменить, – попросила Делакша, взяв за руку девушку и обращаясь, по-видимому, сразу к ней и к Пате.