Он сражался с внезапным желанием бросить все, что знал, и последовать за зовом зыбких и ненадежных эмоций. Затем вернулись прежние страхи, заставляя цепляться за раковину отшельника, за свою с таким трудом созданную из обломков жизнь. Капитан обратился к пассажирам на английском языке, стараясь, чтобы не дрогнул голос:
– Через пять дней мы достигнем Сямыня.
Заметил, как опустила голову Аяана, и отвернулся.
Чуть позднее Лай Цзинь приблизился к ней и тихо попросил:
– Пожалуйста, идем со мной. – Какое-то время они молча шагали по палубе, но наконец он сказал: – Китай найдет в тебе Потомка. И ты раскроешь свое китайское наследие.
Такая беспомощность. Желание разрыдаться. Почему нельзя стать каракатицей, изменить форму и цвет, чтобы исчезнуть, слиться с окружающей средой?
– Ты сможешь обо всем забыть? – спросил Лай Цзинь.
– Да, – ответила Аяана из стремления защититься.
Они свернули за угол в узкий коридор, и капитан тут же очутился рядом, одной рукой обхватил девушку за талию, другой зарылся в густые волосы, спрятал в них лицо и вдохнул аромат роз, прижимаясь всем телом к гибкому, податливому стану. Юная, нежная, высокая и мягкая Аяана вздрогнула, вперила взгляд в разбитую штормом душу мужчины и потянулась навстречу, прогоняя страхи. Провела пальцами по его груди, по животу, еще ниже. Лай Цзинь пообещал себе, что отпустит ее через минуту, что позволит себе насладиться этими шестьюдесятью секундами, и выдохнул:
– Мир ждет тебя… и я…
В дальнем конце коридора послышались торопливые шаги по стальному полу. Лай Цзинь тут же отпрянул, поправил одежду на Аяане и на себе. Она наблюдала за этим безжалостным моментом, за его безликостью, обжигающими всё внутри, будто кипятком. Эти воспоминания всегда останутся свежей раной, снятым скальпом.
«Что же я наделал?» – подумал Лай Цзинь.
Аяана могла спросить себя о том же.
На море всегда будут волны
Груз кровоточил. Вонь разложения распространилась по кораблю. Ночь казалась ужасной: гигантские волны размером с башню обрушивались на судно. Оно выдержало. Однако теперь, когда разбушевавшаяся стихия почти успокоилась, возникла новая напасть.
Старпом отрядил палубного матроса проверить состояние груза. Небритый, крепкого вида громила вернулся полчаса спустя побледневшим, потрясенным и доложил о результатах осмотра, после чего вахтенный тут же отправился на мостик, чтобы поговорить с капитаном.
Все собрались на верхней палубе под дождем и теперь смотрели вниз на содержимое трех разбитых контейнеров. На пять сотен мертвых африканских животных: львов, леопардов, панголинов, зебр и газелей. Аяана считала и вновь пересчитывала слоновьи бивни. Не огромные, взрослые, а маленькие, едва сформированные клыки детенышей. Некоторые из ящеров еще шевелились, и это казалось самым страшным. Она и не подозревала, что существуют вещи, которые вызывали такой ураган эмоций, заставляющих рыдать: зрелище впустую растраченных сокровищ родной земли. Содрогаясь, Аяана с трудом удержала в желудке завтрак.
Грузовое судно «Цингруи/Гуолонг» замедлило ход до пяти узлов. Плачущая Делакша бросилась к капитанскому мостику, когда ее перехватил Ниорег.
– Вы отвратительные, жадные, ненасытные фашисты! – кричала женщина, пока великан оттаскивал ее в сторону. – Убиваете все живое, всеядные варвары! Почему только вы все не подохли? Отпусти меня! Дай отомстить этим подонкам! Мерзкие воры! Есть ли хоть что-то святое для вас? Ниорег, как ты можешь их защищать?
До Лай Цзиня, сидевшего в кают-компании, долетали оскорбления, напоминая, почему он в обычных обстоятельствах никогда не брал на борт пассажиров. Затем внимание вновь вернулось к бумагам. В грузовом манифесте на разбитые контейнеры значилось: «Железный лом». Название же на документах принадлежало трейдинговой компании. Если верить слухам, она была связана напрямую с высокопоставленным чиновником, обладавшим шанхайским акцентом. В памяти капитана всплыл их разговор, наполненный двойными смыслами.
Снаружи Ниорег едва сдерживал разъяренную Делакшу, обхватив ее обеими руками. Она же вырывалась и кричала:
– Убийцы! Где та лицемерка? – заметив стоявшую рядом с поручнями Шу Руолан, добавила: – Попробуй объяснить происходящее, ты, высокомерная стерва!
– Делакша, – укоризненно покачал головой Ниорег.
– Что? Что?! Для тебя все имеет свою цену?
– Прояви благоразумие.
– С какой стати?
– Подумай, они здесь ни при чем.
– Они живы, пока бедные животные мертвы, – всхлипнула Делакша и обмякла в хватке великана, опустошенная, разбитая.
