Девушка постаралась положить конец неуместному веселью, однако этим только усугубила ситуацию и принялась уже хохотать в голос. Значит, такова настоящая жизнь? Сначала наставница Руолан молча скрежетала зубами, но затем ее гнев испарился при звуке высокого и мелодичного смеха подопечной, свежего, подобно сентябрьскому дождю, и губы сами собой растянулись в ответной улыбке. Когда собеседницы заметили это, то изумленно переглянулись. Между тремя женщинами протянулась невидимая нить, передавая тепло. Ощущение длилось несколько секунд, после чего исчезло. Наставница вновь замкнулась и нахмурилась, подумав, что следует переговорить с капитаном насчет недопустимости присутствия посторонних пассажиров среди сплоченной группы избранных. При этой мысли Шу Руолан пронзила неодобрительным взглядом Делакшу, которая своей развязностью могла усложнить и без того непростую задачу воспитания подобающих манер в Потомке. Погибнуть в западных морях? Такая судьба странным образом казалась поэтичной, потому что отражала произошедшее с предками Аяаны много лет назад. Подобное соображение заставило вздрогнуть наставницу. Пожалуйста, только не это. Она решительно сосредоточила внимание на двух присутствовавших в помещении членах команды. Те наблюдали за запертой дверью с таким видом, точно ожидали появления пришельцев.
В последний раз, когда на грузовое судно «Цингруи/Гуолонг» напали, на призыв о помощи откликнулся иранский фрегат-ракетоносец. К моменту его появления с завывающими сиренами и готовыми к бою орудиями пираты уже успели отступить, не забывая улюлюкать и выкрикивать оскорбительные комментарии:
Сейчас же развернулось настоящее противостояние.
Ставки сделаны.
Возникло ощущение, словно бежишь по краю обрыва. Одному Богу известно, удастся ли переиграть оппонентов. Капитан, конечно, делал вид, что не знает про пронесенное на борт членами экипажа тяжелое вооружение. В ту ночь, когда корабль замедлил ход якобы для проверки работоспособности двигателей, неприметный темно-зеленый катер доставил на «Цингруи/Гуолонг» команду из четырех человек с сумками, доверху забитыми гранатометами и автоматами. Само собой, неофициально. Как и пиратам, морякам грузового судна приходилось действовать вне закона, скрытно, пользуясь фальшивыми предлогами, чтобы иметь возможность защитить себя. В прибывшей команде состояли бывшие рыбаки, один из которых даже получил приз за поимку самого крупного марлина в канале Пемба. Мужчины вытянулись по струнке перед вторым механиком. Тот являлся не последним лицом среди руководства частной охранной компании, оказывавшей услуги морякам в Индийском океане и ежедневно молившейся за здоровье пирата, так как те сделали наемников очень, очень богатыми.
Пассажир Ниорег Мари Нгобила имел связи с той же организацией через подставные фирмы. На корабль он попал в качестве одолжения от давно организованной группы братьев по оружию, участвовавших в войнах, которые иногда сами и развязывали ради удовольствия от сражения или за ответную услугу. Эти «услуги» по нынешним временам выражались в нефтяных танкерах, в разрешениях разрабатывать рудные жилы или в пакетах крупнейших компаний из списка журнала Fortune.
Если происшествие, подобно сегодняшнему, получало широкую огласку, капитаны имели возможность легально отрицать осведомленность о присутствии на борту команды наемников.
Желтый код.
Лай Цзинь включил сигнализацию, увеличил скорость судна до двадцати узлов и уведомил по рации все корабли поблизости об «угрозе нападения пиратов». Преследователи не отставали, двигаясь почти на двадцати семи узлах. Желтый код. Воздух потрескивал от разлитого вокруг напряжения. Возникла внезапная мысль: адмирал Чжэн Хэ одобрил бы действия капитана. Продемонстрировать силу. Дать возможность проявиться инстинктам самосохранения. Говорить мало. Стремиться к гармонии. Лай Цзинь заморгал, однако всплывшая в сознании картина великого флотоводца не спешила исчезать и казалась осязаемой, почти как запах жасмина. Запах Потомка.
