Из глубины души поднялось раздражение. Нельзя было проиграть. Выбора не оставалось – необходимо действовать. К этому принуждали пираты, судьба и проклятые чиновники. Охватила беспомощность. В опасности, из-за опасности жизнь становилась текучей, яркой, четкой. Лай Цзинь же предпочитал компанию призрачных воспоминаний и непритязательных теней. Он любил море, как отшельник свою тихую обитель. Правила сводились к необходимому минимуму, внимания требовала одна задача, жизнь казалась простой, хотя и сохранялся элемент загадки. Заняв пост капитана, он сам выбрал такую судьбу и сам себя представлял одинокой скалой. А ведь путь впереди выглядел таким ясным! В сознании всплыло воспоминание о голосе с шанхайским акцентом и пахнущие розами последствия его капризов. Кровь прилила к щекам. «Когда это путешествие завершится, – пообещал себе Лай Цзинь, – я отыщу другую дорогу – более уединенную, чтобы ограничить контакты с людьми».
Бах!
Установленный на борту РПГ озарил ночь. Стрекот выстрелов заглушал шум волн, разбрасывая огонь в темноту, точно смертельных светлячков.
Бах!
Восемь катеров преследователей замедлили ход. Раздались выкрики. Оскорбления? Затем первая лодка развернулась и направилась прочь от оказавшего сопротивление судна. За ней последовали и остальные. В этот раз пираты не осыпали неуступчивую добычу насмешками, не желали счастливого пути. Не считая плеска воды и морских существ вокруг, воцарилась тишина. Над головой, в темно-фиолетовом небе, подмигивали звезды.
Лай Цзинь наблюдал за происходящим с мостика, ощущая извивы океанского течения под ногами, точно гигантской змеи. Ощущая новое отчаянное желание: быть подхваченным этим хаосом, пробудившим жажду жизни, этим прожорливым другом, вытолкнувшим из привычных теней. Капитан увеличил скорость корабля, но постепенно снова сбросил ход. Пираты остались позади. К тому времени, как грузовое судно вернулось на курс, все вооружение и приборы, например ночного видения, опять исчезли из поля зрения. Наемники также убрали все брошенные пиратами кошки, крюки и веревочные лестницы, избавляясь от следов неудачной попытки проникновения на борт. Все это в итоге окажется на дне моря. Меньше бумажной волокиты. Как только корабль достигнет Аденского залива, можно будет рассчитывать на защиту курсировавшего там международного флота.
Напавшая группа пиратов сообщит своему руководству, что «Цингруи/Гуолонг» вооружен, а значит, больше его не побеспокоят. Лай Цзинь выдохнул с облегчением. Скоро снова все вернется на круги своя. Затем он вспомнил о пассажирах и застонал.
–
Отданный приказ старпому принять вахту прозвучал грубо и заставил того вздрогнуть.
Капитан спустился на палубу, чтобы посоветоваться с собравшимися членами экипажа. Спустя полчаса ожидающие в укрепленном убежище услышали условный стук и открыли стальную дверь. По всему кораблю горели яркие огни. Взволнованные пассажиры моргали и заслоняли руками глаза, пока Лай Цзинь приносил извинения за доставленные неудобства. Он объявил, что произошедшее, к счастью, являлось ложной тревогой, но на всякий случай требовалось обезопасить пассажиров.
Наставница Руолан одобрительно наблюдала за выдержкой, спокойной уверенностью и безупречными манерами капитана, восхищаясь его безоговорочным авторитетом, свидетельством внутренней силы и отваги. Однако момент испортила Делакша, которая попросилась отлучиться в каюту по-маленькому, для наглядности, видимо, прижимая ладонь к низу живота. Шу бросила на неизлечимую дикарку уничижительный взгляд.
В ушах Аяаны шумело, ушибленный палец пульсировал. Она с тоской вспоминала относительную безопасность убежища, пока ветер трепал неприкрытые накидкой кудри, швыряя их в лицо, и прижимал простыню к телу, обрисовывая его контуры. Наставница Руолан предупреждающе ткнула подопечную локтем в бок. Та же уставилась на море, желая заново обрести уверенность в окружающей действительности, но поймала на себе взгляд капитана. Он не отвел глаза. Все присутствующие вдруг на секунду перестали существовать. Лай Цзинь посмотрел на разукрашенную хной левую руку девушки, и та убрала ее, словно от прикосновения. Он что-то сказал, но Аяана не разобрала слов и неуверенными шагами побрела вслед за тянувшей ее наставницей Руолан, а когда оказалась в каюте, то выдернула запястье из хватки женщины.
В сознании Аяаны проносился калейдоскоп образов прошлой ночи, кусочки разбитых гарантий на безопасное существование складывались то в низенькую пышногрудую женщину, то в улыбку наставницы, то в капитана с вопросительным взглядом. Картина ожидания приговора – жить дальше или умереть. Аяана села на кровати и положила голову на колени. На самой грани яви океан прошептал: Ni shi shei. Девушка растянулась на койке и постаралась заснуть.
После событий прошлой ночи настороженность пассажиров по отношению друг к другу исчезла. За завтраком они оживленно переговаривались, жуя дим-сам и запивая его зеленым чаем, на скорую руку приготовленные стюардом, и обсуждали свои сомнения в словах капитана.
