– Я знаю, что именно видела, – заявила Делакша.
Аяана слушала, завороженная способностью новой знакомой заполнять пространство и влиять на мнение собеседников. Шу Руолан попыталась вклиниться в разговор с предложением принять на веру сообщение капитана ради сохранения покоя и гармонии, но наткнулась на скептические взгляды, которым подвела итог Делакша:
– Капитан Пустозвон.
В этот момент дверной проем загородила массивная фигура Ниорега. Он лениво продефилировал к своему привычному месту – столику на двоих – и сел лицом к выходу, поерзав немного на слишком маленьком стуле. Потом заправил салфетку за ворот сине-черной рубахи и дождался, пока стюард принесет завтрак.
Делакша, похоже, потеряла дар речи и наблюдала за великаном, раскрыв рот. Затем побарабанила пальцами по столу, глубоко вдохнула и махнула Ниорегу:
– Пожалуйста, присоединяйся к нам. – А когда тот уставился на выход, словно размышляя о побеге, добавила: – Тебя не было вчера ночью в убежище.
– Верно, – отозвался великан, не поворачиваясь.
– Получил разрешение не участвовать в тренировке?
– Предпочел отоспаться, – проворчал Ниорег и приступил к еде.
– Среди всего этого переполоха и шума?
Явно не желающий поддерживать беседу мужчина закинул в рот дим-сам. Делакша глотнула ароматного чая. Ощущая витающие в воздухе признаки надвигающегося шторма, Аяана попыталась отвлечь ее внимание:
– Какое на тебе красивое платье!
Шелковый наряд светло-лилового оттенка с узором из орхидей действительно смотрелся прелестно, однако Делакша лишь скривила губы, будто собиралась разрыдаться, и бросила на девушку такой пустой взгляд, что заставила ту невольно ахнуть, после чего повернулась к Ниорегу и напряженно сообщила:
– Я видела тебя.
Тот промолчал.
Наставница Руолан поднялась из-за стола и многозначительно кивнула подопечной, которая тут же подскочила с места, вытерла рот и направилась к выходу за спутницей, пытаясь не хромать. За порогом простиралось голубое небо с облаками и катились плавные волны. На сердце у Аяаны тут же полегчало.
Уже за спиной она услышала требовательный вопрос Делакши, не желавшей так легко отступаться:
– И как там птенчик? Да ответишь ты, наконец?
– Нет, – донесся голос великана.
Вечером, после ужина, за которым пассажиры и команда отведали горох в стручках с чесноком, курицу под соевым соусом и говядину с луком, а также насладились беседой и чувством новообретенной общности, утренняя конфронтация перешла на новый уровень. Капитан, чье присутствие могло бы остановить Делакшу, не явился.
– И что это была за птица? – громко поинтересовалась она у Ниорега. Тот молча уставился в свой стакан с водой. – Просто скажи название пичуги, которую ты спас.
Остальные недоуменно переводили взгляды с Делакши на облюбованную ей жертву и обратно, не понимая, о чем идет речь. Наконец великан встал из-за стола, отложил салфетку и коротко кивнул всем присутствующим с явным намерением покинуть кают-компанию. Однако пышнотелая женщина с неожиданной прытью вскочила и отсекла путь к отступлению.
– Ответь мне, – потребовала она.
Оба оппонента неподвижно стояли друг напротив друга, как гранитные изваяния, как кулачные борцы разных весовых категорий, и хмурились. Ниорег двинулся на Делакшу, а когда та лишь упрямо вскинула подбородок, притянул ее к себе, положив руку на затылок, приподнял и поцеловал в губы. Одну, две, три… девять секунд. Затем опустил на пол, пригладил взъерошенные волосы женщины, слегка поклонился, обошел ее справа и покинул место переполоха.
Делакша застыла без движения, затем медленно дотронулась до губ. Поправила выбившийся локон. И разрыдалась. Слезы текли по щекам, словно потрясенная женщина таяла изнутри. Аяана встревоженно наблюдала за происходящим, а потом обернулась к наставнице. Та поймала ее взгляд, опустила голову и потыкала вилкой рыбу, после чего покосилась на рыдавшую в одиночестве Делакшу, к ужину облачившуюся в лимонно-желтое обтягивающее платье, и пробормотала:
–
Никто больше не проронил ни слова.
Пассажиры и члены экипажа один за другим разошлись, осторожно обходя Делакшу. Когда настала очередь Аяаны покидать помещение, она медленно приблизилась к женщине и дрожащими пальцами прикоснулась к ее руке.
Горячий душ. Узоры хной, нанесенные матерью, начали бледнеть. Аяана провела рукой по коже – мягкой коже – и по костям – выпирающим костям. Дотронулась до губ, размышляя об их значении. Чтобы пробовать всё на вкус? Мимолетная, неясная, запинающаяся от желания часть жизни женщины.
Аяана вошла в каюту, переоделась в ночную рубашку, легла на койку, закинув руки за голову, после чего повернулась на бок и уставилась на полку с закрепленным на ней чемоданом. Встала и сняла его.
Делакша стояла на том же месте и смотрела на море, обхватив себя руками. Аяана приблизилась и спросила:
– Хочешь, я сделаю тебе роспись хной?
– Я знаю, что именно видела, – вместо ответа произнесла женщина, оборачиваясь к гостье.
– Пожалуйста, прими это, – застенчиво предложила Аяана и протянула небольшую склянку из коричневого стекла, наполовину заполненную розовым маслом.
