– Забвение лучше, – вздохнул Ниорег, нежно дотрагиваясь до места укуса на предплечье женщины. – Меньше ожиданий. – Она поморщилась. – Твой муж… Если хочешь, я могу за ним вернуться, – с этими словами великан наклонился, чтобы коснуться губами губ Делакши.
– И боль исчезнет? – спросила она.
– Она уравновесится, разве нет?
– Ах, мой дорогой, – Делакша притянула Ниорега к себе. – Я бы хотела нажать на кнопку «Удалить», а затем начать всё заново.
Он понимающе кивнул, потянулся, чтобы снять кольцо, и отдал его собеседнице. Та несколько раз сжала пальцы в кулак и выпрямила их, а затем повернулась к поручням и швырнула украшение в волны. Все трое проследили за его полетом и исчезновением.
Ниорег обнял Делакшу и сказал:
– Кстати, садовую овсянку…
– Да?
– Ее тоже преследуют демоны.
– Разве?
– Например, французские повара.
– Расскажи мне об этом подробнее, – в голосе Делакши слышались легкая насмешка и вызов.
Так Аяана узнала о дорогостоящих певчих птичках с оранжевым, серым, коричневым и оливковым оперением, чьи перелеты в Африку часто заканчивались в сетях, расставленных алчными охотниками, которые продавали добычу безжалостным французским поварам. Те сажали пичуг в закрытые клетки или выкалывали глаза, имитируя ночь, чтобы несчастные птицы больше ели, и кормили их до тех пор, пока не считали достаточно упитанными, а затем топили заживо в чане с арманьяком, трупик доставали, обжаривали и подавали целиком, прямо с косточками. Несчастных пичуг пожирали так называемые ценители, а на деле чревоугодники. Они накрывали головы белой тканью, чтобы лучше прочувствовать аромат от запеченной в специях и ликере крохи, а также чтобы избежать укоризненных взглядов ангелов.
Слушая об этом, Аяана закусила губу в попытке сдержать слезы, внезапно ощутив себя такой же беспомощной, как бедная птаха, и прижала к груди сумку с инструментами для нанесения хны, стараясь защититься от воспоминаний от удушья под мужчиной, чье дыхание пахло кардамоном и гвоздикой. Делакша прижималась к Ниорегу и рыдала. Он же поглаживал ее по волосам и утешал:
– Некоторым из садовых овсянок удается выбраться из сетей и найти путь домой.
Смятение. Опьяняющая надежда. Страх. Горе. Желание. Боль. Сомнение, сомнение, сомнение из-за непонимания, что же все это значило. Неверие в абсолютные величины, включая ограничения и правила. Их иллюзорность уже предала ее, впечатала в стену со всего размаха. Разрозненные сновидения с размытыми образами вливали неясные эмоции в сердце и создавали пустоту в желудке.
Аяана ворочалась на койке в своей каюте. «Абира» – не голос, не звук, а дыхание, легкое как перышко, наполнило мир вопросами, заставило дух отделиться от тела в попытке защититься.
Когда девушка проснулась, время молитв уже давно прошло. В любом случае она вдруг поняла, что утратила желание взывать к небесам, а потому осталась в постели впервые за долгие годы, чтобы дождаться, пока мятежные мысли либо померкнут, либо окончательно укоренятся. Ничего не происходило. Лишь накатывало понимание масштабности тех вещей, которые Аяана принимала как должное.
Так что же такое жизнь?
Наконец Аяана встала, поплелась к душу и вымыла голову. Черные мокрые пряди облепили тело. Смятение. Страх и одновременно радостное возбуждение оттого, что будущее не предопределено. Что нет никаких гарантий.
Аяана прикоснулась к ожогам на бедре и подставила под струи воды лицо, пытаясь рассортировать свои чувства. Затем выключила душ, вышла, вытерлась, подушилась розовой водой из подаренного матерью масла, натянула джинсы с белой футболкой. Схватила черную накидку, скатала ее, подкинула к низкому потолку и проследила за падением на пол. Сдвинула в сторону коврик для молитв и принялась мерить шагами тесное помещение каюты, нервно сжимая и разжимая пальцы. После чего глубоко вдохнула и решительно направилась навстречу новому дню.
Время словно растянулось.
Прошлое и будущее переплелись.
Аяана рассеянно теребила волосы, пока шла к мостику. Капитан нес вахту, устремив взгляд вперед и полностью заполняя собой пространство уединенного убежища. Он, корабль и море – все остальное казалось чужеродным, посторонним. Девушка невольно вздохнула и на мгновение пожелала когда-нибудь стать неотъемлемым элементом подобной мозаики.
– Подойди.
Аяана обернулась. Ее звал член экипажа, крупный моряк с рваными шрамами. Он открыл большой зонтик и махнул рукой, а когда почетная пассажирка послушно приблизилась, сопроводил ее по узкой металлической лестнице на мостик. Там уже находилась наставница Руолан. Заметив подопечную, она прищурилась и отвернулась.
