Капитан взглянул на море. В небе горели оранжево-красные линии, напоминая открытую рану. Вдалеке прогремел гром, словно зловещий рокот барабанов. Шторм успешно обманул приборы лживых предсказателей, ленивых метеорологов. Если бы моряки не полагались на собственное чутье и знание моря, то буря могла бы застать их врасплох. Старпом следил за приближением урагана, пока остальные члены экипажа обсуждали стратегию дальнейших действий. Уверенности ни у кого не было. Лай Цзинь хотел обойти грозовой фронт вместо того, чтобы устремляться ему навстречу. Внезапно на глаза попался розовый проблеск – это пролетел шарф. Когда капитан обернулся к правому борту, то увидел Аяану. Она тянулась вверх всем телом, точно стараясь коснуться пятитысячного роя золотых стрекоз, которые трепетали крыльями, парили, падали, спускались к маленьким лужицам воды. Движения девушки напоминали танец, ее лицо сияло, а заразительный смех уносил в прошлое, когда Лай Цзинь еще был босоногим мальчишкой, запускавшим в небо самодельный воздушный змей в виде синего дракона, гонялся за ним, изучал воздушные потоки и испытывал настоящее счастье. Именно в те минуты стало ясно, насколько жизнь может быть радостной и прекрасной. Как он мог об этом забыть?
Со смешанным ощущением душевного подъема и боли Лай Цзинь наблюдал за Аяаной. Высокая волна ударила в борт корабля и окатила девушку брызгами. Та захихикала и уклонилась, не переставая тянуться к стрекозам и не подозревая об опасности. Не подозревая, что ее могло смыть в море, утопить.
Однако вместо предупреждения капитан рассмеялся и отступил, чувствуя в груди пузырьки веселья, легкость и тепло. То, что стрекозы нашли пристанище на корабле, как и стаи птиц, считалось удачным предзнаменованием. Природа таким образом выражала уверенность в надежности судна и его капитана. Какое бы решение Лай Цзинь ни принял, оно окажется правильным. Тепло и радость распространились по всему телу. Пока никто не смотрел, он позволил себе крутануться вокруг оси, затем огляделся по сторонам, чтобы проверить, не заметил ли кто-то неподобающего поведения, выпрямился и зашагал дальше.
Разветвленные молнии соединяли небо с водой. В воздухе разлился запах шторма: резкая терпкость. Море бушевало. Ветер, завывая и ярясь, заставлял волны вздыматься все выше и выше, выдувая жизнь из этого дня. Корабль кренился и раскачивался, то ныряя, то поднимаясь. Рулевой направил судно навстречу буре. Навстречу туману, шквалистому ветру и огромным волнам. Снова мелькнула молния. Никто не заметил, что Аяана без спасательного жилета забилась между труб внутренней обшивки палубы. Когда она наклонилась, чтобы взглянуть на волны, часы Мухиддина соскользнули с запястья и упали. Не подумав о правилах безопасности, девушка полезла следом, чтобы достать подарок, и принялась шарить почти вслепую между ревущих труб и отводов, ползая по стальному полу. Поиски становились все отчаяннее, словно утрата часов равнялась утрате дома. Аяана не могла этого допустить.
Ветер ревел и бросался на нее, как стая гиен, окружавших жертву. Она подняла глаза и с восторженным изумлением наблюдала за штормом, в самом сердце которого крылись те же пустота и одиночество, что преследовали горюющую девушку в родном доме. А еще там крылись гнев и все несбывшиеся желания. Она поднялась на ноги, забыв о часах, как раз тогда, когда на корабль обрушилась волна высотой с трехэтажный дом и окатила Аяану, заставив почувствовать себя крошечной в присутствии гиганта, ангела возмездия, высшего существа. Она забилась между труб и стала ждать, когда они сдадутся на милость стихии. Но они держались. В случайно приоткрытый рот попала соленая вода. Неудачливая пассажирка отплевывалась, сражалась за каждый вдох, пока тело бросало туда и сюда вместе со стонущим судном. В те минуты она не молилась – каждая прожитая минута и являлась молитвой, а затем исчезло желание взывать к небесам. Жжение моря на коже стало новым испытанием. Как и холод волн. Чем сильнее Аяана стремилась выжить, тем четче осознавала: у нее ничего не получится. Чем громче она кричала, тем яснее понимала: никто и никогда больше ее не услышит. Но чем четче и яснее она это представляла, тем сильнее стремилась выжить и тем громче кричала. Руки намертво вцепились в покрытые черной краской трубы. Горе от приближения возможной гибели накрыло с головой, а затем сменилось яростью от беспомощности перед лицом судьбы. Время выскальзывало и утекало сквозь пальцы.
Аяана сосредоточила взгляд на своих коротко остриженных ногтях с облупившимся лаком – закругленных, а не квадратной формы, как у матери, и начала погружаться в тишину за пределами отчаяния и вне грохота штормовых волн, раз за разом врезавшихся в тело. Затем – ничто.
Капитан в ярко-желтой водонепроницаемой куртке и спасательном жилете пробирался сквозь мокрую темноту и звал девушку:
– Хаяан! Хаяан!
Но ответа не было.
