Мы вышли на улицу. Идти домой не хотелось, и я предложила Нике погулять возле школы. Я сказала ей про свои догадки насчёт Дениса, но Ника, видимо, не хотела меня расстраивать. И сказала, что выводы делать рано, надо наблюдать.
– В чём будем выступать? – перевела она разговор.
Я зависла, пытаясь вспомнить, есть ли у меня хоть что-то подходящее. На покупку наряда для выступления маму вряд ли уговоришь. Все платья у меня летние, а на сезон – только школьная форма. Да и надо ведь, чтобы мы с Никой выглядели похоже, нужно что-то вроде сценического костюма.
– Может, джинсы и белые рубашки? Будет стильно и одинаково. – Ника воодушевилась от собственного предложения. – Хорошо бы ещё локоны.
Локоны! Конечно, с её-то волосами это можно себе позволить. На моих сосульках никакие причёски не держатся. Да и кто мне их накрутит. А насчёт джинсов – идея отличная, у меня как раз лежали новые, которые мне толком некуда было надеть, потому что в школу ходить в джинсах не разрешалось.
– Ку-ку! – раздалось у нас за спиной так внезапно, что Ника подскочила.
– Ну ты совсем? Вот кто точно ку-ку, Габидуллин! Так заикой остаться можно!
– Что домой не идёте? – Габидуллин наклонился и собрал комок из выпавшего ни с того ни с сего посреди осени снега.
– Только попробуй брось! – я попятилась.
– Мы вообще-то гуляем. Иди с миром, Габидуллин, дай поболтать, – нагрубила ему Ника.
Я ждала, что сейчас начнётся перепалка, потому что Габидуллину только дай повод, но он развернулся и молча поплёлся в сторону ворот, с силой пульнув снежок в школьный забор.
В среду после уроков вместо актового зала мы спешили к Нике. Родители на работе, Федя в садике – можно спокойно порепетировать. Я не очень понимала, какой в этом толк – без аккомпанемента, без микрофонов. Но с радостью приняла приглашение.
– Устроим караоке! – торжествующе заявила Ника по пути к дому. – Мама папе на юбилей систему подарила. Там колонка мощная, два микрофона. Только, главное, подключить.
В дверях своей оглушительной распевкой нас встретила Жужа. Мы с Никой по очереди потискали её и пошли мыть руки.
– Есть охота, – Ника позвала меня на кухню. – Давай перекусим, а то петь с пустым животом – как-то не очень.
Она распахнула холодильник. Исследовала полки и вытащила тарелку с пирожками.
– С картошкой. Любишь?
Я кивнула. Долгое время пирожки были, наверное, моим самым любимым блюдом. И пока Ника разогревала их в микроволновке, наливала чай, я стала вспоминать, как раньше мама готовила их чуть ли не каждые выходные. Делала волнистые гребешки, раскладывала на большом противне, смазывала белком для золотистой корочки. Потому что пирожки с картошкой обожали все – я, бабушка, но особенно папа! И ел он их не как нормальные люди – макал несладкие пирожки в сметану с сахаром! И каждый раз мы нарочито наигранно удивлялись и смеялись над его чудаковатыми вкусовыми пристрастиями. А потом мама перестала их печь. Совсем.
– Ку-ку! Опять об Эмиле думаешь? Пробуй, мы с мамой пекли. И Федя помогал. – Ника придвинула ко мне тарелку.
Я машинально взяла пирожок, но теперь не могла отделаться от нахлынувших мыслей. Я и забыла, что раньше всё было по-другому. Но как это произошло? Как наш дом накрыла эта холодная тишина?
Ника помахала рукой у меня перед лицом.
– Возвращайся! Пирожки остынут.
Ника запихала пирожок себе в рот почти целиком, щёки у неё надулись, и я рассмеялась.
– Вот! Так лучше, – одобрительно кивнула Ника. – А хочешь, я тебе одну картошечку покажу?
Она вскочила из-за стола и убежала в комнату. Через пару минут Ника вернулась с коробкой. Сунула в неё руку и с таинственным видом вынула половинку разломанной картошки – бугристая желтоватая поверхность, коричневая кожура.
– Хочешь попробовать? Только зубы не сломай! – захихикала Ника.
Я протянула руку, и Ника положила мне на ладонь тяжёлый и холодный камень.
– Прошлым летом на море нашла. У меня есть целая коллекция минералов, похожих на еду.
И Ника стала торжественно выкладывать на стол свои сокровища. Кристалл песчаного цвета – кусочек куриного наггетса, розовый камень с белыми прожилками, напоминающий мясной стейк, белую гальку в форме фасоли.
Рассматривая камни, мы съели по несколько пирожков, допили чай.
– Щас спою, – изобразила Ника объевшегося волка из старого мультика и сползла под стол.
Пока Ника подключала колонки и микрофоны, я сидела на диване и листала их семейный альбом. Вот Ника с родителями на пляже. Вот Федя в саду в костюме гриба. Вот они в кадре всей семьёй, смеются. Мне снова стало тоскливо.
– Нашла! – закричала Ника.
Она нажала пульт. Зазвучала музыка, на экране пошёл отсчёт до начала песни: «3, 2, 1» – и появились слова.
Ника щёлкнула кнопку на микрофоне и запела.
Я отложила альбом и тоже взяла микрофон. И вдруг ощутила себя на соревнованиях в начале беговой дистанции. Вот старт. Сейчас мелькнёт красный флажок и…
