Всё это я отчётливо вспомнила только сейчас, когда нашла квадратную обложку с надписью «Rubber Soul». Я не знала, что означает первое слово, и полезла в переводчик на телефоне.
«Резиновая душа» – так называлась пластинка «Битлз». Я задумалась, что это значит. Душа, способная вместить всё на свете? Радость, боль, любовь, предательство, разочарование, веру?..
Я включила проигрыватель в розетку. Протёрла пластинку краем футболки и, повторив то папино движение из детства, поместила её на круглый диск. Опустила иглу на край пластинки и нажала «включить». Я замерла в ожидании, но пластинка не начала крутиться. Проигрыватель молчал. Я вспомнила, как папа подолгу устанавливал чемоданчик, чтобы он стоял идеально ровно. Я подняла его с пола на стол и попробовала запустить снова. Но пластинка не заиграла. Попросить папу, когда вернётся домой? Он наверняка будет занят и не захочет возиться, ведь любую песню можно включить на телефоне. Но слушать «Битлз» в телефоне я не хотела. Голоса музыкантов так и остались в прошлом…
Математика была нелюбимым предметом. А математичка – нелюбимым учителем. Или наоборот. Как в загадке «Яйцо или курица», что вначале – не ясно.
Даже Габидуллин при ней начинал блеять, как баран, и вся его дерзость моментально улетучивалась.
– Ну, так какое решение у этого примера? – беспощадно повторила Ирма и приготовилась писать на доске ответ стоявшего возле парты Габидуллина.
– Я думаю… – протянул он.
– Индюк тоже думал, да в суп попал, – оборвала его математичка. – Садись, «два»!
Кажется, никто в школе так щедро не сыпал двойками, как она. Ирма ставила их по поводу и без: за невыученный урок, за плохое поведение, за опоздание, за то, что не так на неё посмотрели. Препираться было бесполезно. Спасение одно – конец урока. Я вынула телефон, чтобы посмотреть, сколько времени до перемены.
– Вера, ты хочешь к доске? – голос прозвучал противно, словно по стеклу провели куском пенопласта.
Я вздрогнула и в ужасе замотала головой. Ничего страшнее нельзя было придумать.
– Понятно, – процедила Ирма с пренебрежением. – Что, опять весь класс тему не понял? Или хоть кто-то отличился?!
Но молчали даже отличившиеся. Кто пойдёт отвечать после такой постановки вопроса.
– Буханкина! Света, может, хоть ты меня не разочаруешь?
Светка вообще хорошо училась, но и она перед Ирмой теряла дар речи. Буханкина медленно поднялась из-за парты, белея на глазах.
– Ирина Матвеевна, если бы я прошлый урок не пропустила… Я в поликлинику ходила…
– Если бы да кабы во рту росли грибы. – Математичка опустила глаза в журнал, чтобы выбрать новую жертву. В классе повисла «гробовая», как говорила сама Ирма, тишина.
Но тут раздался звонок, и целый класс хором облегчённо выдохнул.
На перемене я стояла в очереди у кулера. Математика с Ирмой – тот ещё стресс. Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась. Передо мной был Денис. Из нашей музыкальной группы. Я не успела ничего сообразить, как он сунул шоколадку со словами «Тебе передали» и растворился в суете перемены.
Я уступила свою очередь Зарубиной и побежала искать Нику. Нужно было срочно поговорить, пока эмоции не выплеснулись через край. Ника вышла из туалета. И я чуть не сбила её с ног.
– Смотри! – Я сунула ей шоколадку под нос и начала оглядываться, сообразив, что за нами могут наблюдать.
– Это что? – Ника не сразу поняла, отчего меня так распирает.
– Денис дал. Сказал – передали. Как думаешь, это он? Эмиль??? – Я с надеждой посмотрела на подругу.
– Может быть… – Ника тоже покрутила головой, прищурившись, как бывалый сыщик.
– Прямо как я люблю! Молочная с орехами. – Тут внутрь скользкой змеёй заползло сомнение. – Откуда Эмиль может знать про мои вкусы?
Я попыталась отогнать неприятные мысли. Это могло быть просто совпадением. Просто угадал. Если, конечно, это он… Я снова задумалась.
Прозвенел звонок, и мы с Никой пошли в класс. Весь урок я перебирала в голове, кто это мог быть. И всё вело к Эмилю. Или так сильно мне хотелось, чтобы это оказалось правдой, что других вариантов у меня даже не было.
Когда после уроков я шла к раздевалке, случайно столкнулась с ним на лестнице.
– Привет! – Эмиль впервые со мной поздоровался и опустил глаза.
Просто раньше мы никогда не встречались с ним вот так, один на один. Он всегда был с друзьями, всегда где-то далеко. Мне хотелось пройти колесом! Подпрыгнуть. Я даже чуть не сказала ему «спасибо», потому что теперь всё сходилось. Совпадения быть не могло. Но тут перед нами, как гриб из-под земли, вырос Горелов и начал что-то бурно рассказывать Эмилю. Они пошли в другую сторону, а я полетела за вещами. Неприятного осадка, который надолго оставляла после себя математика, на этот раз не было. Я бежала домой, хотя знала, что не смогу никому рассказать. Бежала, представляя, как угощу бабушку, которая обожала шоколад не меньше меня.
