Хоть и разговор Сэйлы с мужем принес свои плоды – Гурдобан проникся озадаченностью урпийки и пожелал помочь ей, но вот только после карательных ночей, чего Фендора вынести никак не могла. Но выбора не было. Разве способна была рабыня устанавливать свои правила, когда весть о ее бегстве с гонцами сэйланжской горы распространилась повсюду. Фалкс требовал от островных соседей содействия. Согласно правилу Священного Союза, беглую рабыню должны были вернуть ее господину, на то был великий закон. Но что Фалкс мог требовать от других королевств, когда сам давеча нарушил все мыслимые и немыслимые порядки. Вессанэсс даже не пустила его гонца в королевскую гавань. Он не ответил на ее послание, да и гонец не нес никаких вразумительных ответов.
Кругом творилось бог весть что. Все страдали, и даже Бафферсэн, чьи молитвы были услышаны. Он не узнавал дочь. Как будто ребенок в одночасье вырос и научился быть взрослым. Их разговоры с Аккертоном по поводу Клер и дальнейших действий казались отцу стратегически неверными и при этом похожими на заговор.
– Мы вернемся на Салкс, – сказала Сэл. – Но будем блюсти лишь наши цели.
– Если нам развяжут руки, – Аккертон, посмотрев на нее, не помедлил с ответом. – В том случае, если это ловушка, с одной лишь целью пленить нас, то мы, как идиоты, сделаем им одолжение.
– Не думаю, – засомневалась Сэл. – Ваш друг-торговец верит королеве, и она не посмеет обмануть его доверие.
– Мы совсем ее не знаем, – вздохнул Аккертон. – Вряд ли отпустить нас в ее планах.
Он почесывал щетину с важностью морского волка, и Сэл более не видела в нем малодушного парня, коим он всегда ей казался. Лишь вчера он ловил рыбу под предводительством капитана Малькольма, теперь же романтичность его натуры низверглась в тартарары. Перед ней был вожак, воин, храбрец, но ни в коем случае не простой парень из Рейне. Ее взгляд упал на отца, который молча вслушивался в их разговоры, чему мешал порывистый шумный ветер. Франк остался все тем же покладистым, мягкотелым человеком, не видящим дальше собственной руки.
– Мы не вернемся туда, Сэлли, – сказал вдруг он, замаячив перед ее носом. – Я больше не потеряю тебя.
– Отец, – ответила ему дочь, – иного выхода у нас нет.
Она положила ладонь на его грудь, где под тонкотканной сорочкой вовсю колотилось обеспокоенное сердце.
– Нет, – упрямствовал он. – Выход должен быть. Гурдобан нам поможет.
– Он не всесилен, – перебил его Аккертон. – Мы и так причинили ему много вреда, чтобы еще возложить на плечи все остальное.
Сэл полностью была с этим согласна, ведь она, ко всему прочему, лишила его дома, затаившись на чердаке приманкой для карателей.
– Моя спасительница, Баргская Гирда, – сказала она, – поведала мне о том, что вокруг множество арок, ведущих в иные миры. Мы не одни такие, здесь все пленники. Но, в отличие от нас, у них есть свой угол.
Она обозрела краснокожую толпу у побережья, что, сцепившись руками, прогоняла дух злосчастной Депоннэи. Женщина, именуемая Палитией, невозмутимо таращилась
на троицу людей, периодически посыпая костер щепоткой Везтинской пыли.
– Так вот, – продолжила Сэл, – на Салксе есть замок и башня Пурпуз в его центре, иначе называемая вместилищем книгомора. Там хранится карта всего сущего с границами, землями и расположением всех существующих арок. Мы должны во что бы то ни стало попасть туда. Иначе путь домой закрыт.
– Я не уйду без Клер, – предупредил их Барни. – Если она жива, я приду за ней, и ничто меня не остановит.
– Отчаянное решение, – подметила Сэл. – Но даже оно ведет нас на Салкс. Моргулы призываются королевой и за определенное подношение выполняют ее приказы. Так было с нами, когда я впервые ступила на Салкс.
– Еще один повод плыть на этот чертов остров, – оскалился Барни. – Как жаль, что наши возможности ограничены.
– Ограничены! – возмутился Дженсен. – Да у нас нет никаких ресурсов и навыков для выживания. Вы слышали о зирданцах? О тварях, обитающих в этих водах? Кругом одна смерть, а мы лезем на рожон.
Он, встав встревоженной тенью перед Аккертоном, стал метаться из стороны в сторону, чем привлек внимание торговца.
– Ты можешь остаться здесь, – окрысился парень, не желающий выслушивать причитания виновника всего этого.
Слова Фостера заставили Дженсена замереть и всмотреться в лицо дочери.
– Ты тоже этого хочешь? – спросил он ее, выжидая нелегкий ответ.
– Я хочу, чтобы ты был в безопасности, – сказала она. – Мы сможем достигнуть желаемого, только сплотившись, и ты не должен мешать.
– Кто защитит тебя, Сэлли, как не я? – прошептал Дженсен, вздрогнув от подоспевшего грома.
Через минуту на Катис обрушился такой ливень, какой не видели уже давным-давно.
Никто не двинулся с места. Взгляд отца, обращенный к дочери, замер в ожидании неведомо чего.
С пришедшим ненастьем костры окончательно потухли, не обратив тела в пепел. Амийцы смотрели на все это с негодованием – почему же дух великого Чаргли не услышал их молитв?!
