Внезапно отовсюду вострубили в призывные трубы, знаменуя приближение опасности. То были охотники, расставленные на вышках следить за просторами океана. Южное, восточное, западное, северное поселения встретили тревожный зов паникой, обращаясь в бегство. Никто не мог поверить в то, что это каратели. Они никогда не приходили при свете дня, а теперь приближались со всех концов.
Глубокие завывания существ, разрезающих волны беспокойной бухты, пролились мурашками по коже Сэл. Она вздрогнула, уставившись на толпу амийцев, чуть ли не накрывшую их собой.
– Бегите!!! – вскричали охотники.
– Все в Думастирий!!! – проорал Гурдобан, беспокоясь о безопасности своей семьи.
Они влились в поток живой массы из тел, убегающих как муравьи в центр покоренного острова. Паника, всем правила паника, ей поддалась и сама Сэл. Она видела, на что способны эти твари, насколько остры их клыки.
Фостер, схватив детей торговца, тащил их вслед за собой, ибо они во всеобщей неразберихе не понимали ничего. Гурдобан делал то же самое, торопя Петитату на каждом шагу. Она оборачивалась по сторонам, ища глазами возлюбленного, но ливень все сделал размытым и невнятным.
Когда почва под ногами разбухла и превратилась в кашу, амийцы начали поскальзываться и падать. Они спотыкались друг о друга, вопили, но бежали вперед. Аккертону даже не верилось, что это был тот самый народ, который охотился на океанских чудовищ.
Бафферсэн пытался найти в этом безумии Сэл, она затерялась в мельтешении вокруг, и ему ничего не оставалось, как двигаться вслед за всеми.
Впереди стадо из рогатых красных ум, почувствовав опасность, побежало во всю прыть в леса. Их длинная шерсть, промокшая насквозь, сотрясалась алеющим пламенем от бешеного галопа. То походило на массовое сумасшествие, отступление перед самой смертью.
Раздался рев сильнее прежнего, и три огромные твари вырвались на побережье южного Ламуту. Они выглядели иначе, чем в первую ночь. Теперь их целью были не рыбацкие хижины, а общность, пестреющая вдалеке.
Если бы Сэл могла их разглядеть, то она бы назвала их порождениями ада, костлявыми, клыкастыми хищниками.
Вместо четырех лап приплывшие монстры передвигались на шести перепончатых конечностях и достигали в высоту не меньше шестнадцати футов. Продолговатые панцирные туловища примостили на горбах выступающие хребты, переходящие в мощные крокодильи хвосты. Но самыми отвратительными и жуткими были их головы, достигающие в размерах половину от туловища. Большую часть головы занимала выдающаяся зубастая пасть, будто эти монстры были доисторическими ящерами. Над пастью зеленели огромные глаза, выискивающие любое движение, и от них невозможно было скрыться. Когда их ноздри наполнились воздухом, монстры напали на след. Повинуясь инстинкту убивать, они быстро достигли луга и завыли от тысячи различных запахов.
Запахи травы и цветов щекотали их ноздри, запах земли содержал особый аромат, так пахла плоть красноликих амийцев, приправленная весомой щепоткой дикого страха.
Сковырнув почву десятком острых когтей, хищники начали свою охоту.
Долина скелетов никогда еще не вмещала в себя столько амийского страха. Растерзанный ненастьем народ сбегался отовсюду в Думастирий. Среди тысячи безумных глаз взгляд великого оракула окончательно потерял свое величие.
– В пещеру!!! Быстрее!!! – кричали оголтелые охотники.
Аккертон, влившись в общий поток, прошел во тьму пещерного свода. Дети в его руках плакали от страха, высматривая свою мать. Благо она поспевала вслед за парнем с другими малышами.
– Глубже!!! Глубже!!! – кричал Гурдобан. – Нас слишком много!!!
Перед его глазами промелькнула побледневшая Сэл, и ее образ тут же угас в пещерной тьме.
– Зажгите факелы!!! – кричала Палития. Но голос оракула гас в тысяче иных голосов.
Из-за толкотни передвижение по Думастирию замедлилось. Амийцы кричали, ибо те, кто находился за пределами храма, воззрились на дальнее возвышение, где уже показались ненасытные твари. Просторы пещеры наполнились стозвучным эхом, прокатившимся тревожной дрожью по щербатым стенам.
– Это конец!!! – запаниковал кто-то в толпе. – Молитесь Чаргли!!! Молитесь Чаргли!!!
В глубине пещеры зажгли факелы, осветившие мрачный грот.
– Проходите!!! Проходите!!! – направляли несчастных амийские жены. – Занимайте ниши!!! Быстрее!!! Быстрее!!!
Сэл, поднявшись на возвышение, всматривалась в просвет арочного входа, за которым в панике жались друг к другу не вошедшие в храм.
«О боже, – подумала она. – Мы словно рыбы, попавшие в сети, все в одном месте».
Эта мысль прошлась по ее коже дрожью. Рядом плакали малые дети, которых успокаивал Аккертон. По правую руку в молчании глотал воздух отец, не находящий себе места. Невыносимая духота пала на его лоб крупными каплями пота.
– Я должна пойти туда, – внезапно возникшая мысль в голове Сэл казалась безумием, но соседствующим наравне с геройством. – Отец, – ее взгляд упал на Франка, – я должна пойти туда и помочь им.
Родитель затрясся от такого поспешного заявления. Он, схватив ее что было сил, вскричал:
– Не вздумай!!! Не вздумай!!! Глупая!!! Глупая!!!
