Бабушке принадлежало несколько домов в центре нашего небольшого городка, включая старый отель, где жил я. Я присматривал за ним, конечно, не так тщательно, как плотник или сантехник – у меня нет таких навыков – но больше, чем сторонний наблюдатель, и бабушка платила мне, правда, негусто, объясняя свою скупость тем, что я и так обобрал ее до нитки. В соседнем здании располагались магазин канцелярских товаров и детский сад, в котором я работал помощником воспитателя. Этакий великий и ужасный надсмотрщик за кучкой гномов. Кроме того, два раза в неделю я работал в баре – на выходных чаевых было мало, но, по крайней мере, можно было хоть чем-то заняться, тем более – выпивка всегда была под рукой. Бар бабуля купила еще в то время, когда в него ходили в основном пастухи. А потом овец прогнали, потому что они вытоптали все пастбища, очистив их лучше любого гербицида. Я не видел особого смысла в присутствии бармена в пустом баре, но бабушка была непреклонна. Это было частью моих обязанностей, как выражалась бабуля. Кроме того, она была абсолютно уверена в том, что, если его закрыть, там сразу же появится подпольная лаборатория по производству метамфетамина – бабушка была убеждена, что подобная есть в каждом пустующем здании.
Детский сад – совсем другое дело. Воспитательница миссис Хеслер, с абсолютно не идущей ей короткой стрижкой из платиновых волос, считала меня своим подчиненным, и я ей подыгрывал, чтобы ее расплывшееся лицо окончательно не перекосило. Я все время рассказывал ей выдуманные новости из несуществующих газет, и она всегда покупалась на это.
Например, «Авиаудар с беспилотника в стриптиз-клуб». В ответ миссис Хеслер заставляла меня носить одежду, в которой было удобно работать и которая нравилась детям, например, яркий спортивный костюм, различные морально устаревшие вещи, которыми я был сыт по горло.
По воскресеньям, когда позволяла погода и по телевизору не показывали бейсбол, я брал небольшую коробку с ланчем из «Мустанга», прихватывал бабушку, и мы шли гулять туда, где приятно пахло. По воскресеньям обычно я был не в форме, и потому свежий воздух помогал мне «просохнуть» и выйти на работу в понедельник. Мы устраивали пикники на лугах, где росли шалфей и люпины, в степи к северу от города, где росла зубровка, на толстом ковре из хвойных иголок и на лугах с весенними цветами. Мне быстро надоедала природа, но мы гуляли до тех пор, пока бабушка не надышится вдоволь. Она говорила, что это самое малое, что я могу для нее сделать, – и я полагаю, она была права.
Тогдашняя прогулка запомнится мне надолго: мы пошли к изгибу речки, протекавшей неподалеку от бабушкиного дома, и устроили пикник под старыми тополями, так что западный ветер дул прямо в лицо и приносил потрясающие ароматы. Я вышел из машины и повел бабушку, поддерживая ее под локоть. Я удивился: какая она была высокая, как прямо держалась, как царственно выглядела. Миссис Девлин собрала её густые белые волосы и закрепила широким черепаховым гребнем. Только я посадил бабушку на раскладной стул и открыл коробку с ланчем, как мимо нас проплыл труп. Хотя он и лежал лицом вниз, было видно, что на нем строгий костюм. Течение реки было достаточно сильным, и тело его покачивалось, а волосы колыхались. Казалось, будто его руки подняты в прощальном жесте. Блики солнечного света играли на воде, делая картину еще более отвратительной.
– О боже! – бабушка отреагировала так живо, как будто могла это видеть.
– Что?
– Разумеется, этот чудный запах! Я еще чувствую запах снега!
Труп был повернут так, что я мог видеть подошву его туфель и вздутый от воды пиджак. Я вдруг вспомнил, как дешёвым рейсом возвращался из Лас-Вегаса, – тогда я потерял столько денег, что напился прямо в самолете и вырубился, а кто-то написал на моем лице карандашом для бровей «Лох», и я увидел это только в туалете в аэропорту Хелена. Неужели со мной всё так плохо, что я сравниваю себя с утопленником?
– Ты был ужасным ребенком, – сказала бабуля, – начал пить в шестом классе. В кого бы ты превратился, если бы я не перевела тебя в католическую школу? Это было твоим спасением, и, слава Богу, порчу удалось снять. Было нелегко угодить глупым монахиням, которые не ударили палец о палец, пока ты там учился.
– Прости, бабуль, но мне надо сбегать в кустики.
Я отбежал вдоль берега на достаточное расстояние, чтобы бабуля не услышала меня и, закурив сигарету, позвонил в полицейский участок. Представившись, я спросил у диспетчера, на месте ли шериф или кто-нибудь из заместителей.
– Сейчас узнаю. У Вас проблемы? – тон диспетчера дал мне понять, что обо мне подумали в участке.
– Я возле реки, и мимо только что проплыл труп. Это напротив свалки. Минут через десять он будет под мостом Харлотон.
– Там сейчас никого нет. Марвин в городе сусликов. Остановил нарушителя за превышение скорости. Может быть, он успеет добраться до моста.
– Следующая точка в Грейклифе. Кто-то же должен сидеть на мосту весь день!
– Не повышайте голос, пожалуйста. Особые приметы есть?
– Вам мало того, что он мертвый?
