Ревущий Абель оказался отличным попутчиком, знавшим множество занятных историй и легенд о Чащобе, дикой и прекрасной. Валенсия время от времени посмеивалась про себя, представляя, что бы подумали, почувствовали и сказали дядя Бенджамин, тетя Веллингтон и прочие, увидев, как она едет на танцы в Чидли-Корнерс с Абелем в его жуткой двуколке.
Поначалу шумное деревенское веселье не выплескивалось за рамки приличий, и Валенсия развлекалась от души. Приняла даже приглашения пары местных парней, которые хорошо танцевали и сочли, что она тоже танцует недурно.
Затем она удостоилась другой похвалы, возможно не особенно изысканной, но польстившей Валенсии, которая слишком редко получала комплименты, чтобы быть разборчивой. Она случайно подслушала разговор двух молодых людей, стоящих в темном углу.
– Знаешь, кто эта девушка в зеленом?
– Не-а. Верно, нездешняя. Может, из Порта. Вся из себя такая.
– Не красотка, но ничего себе, скажу я. Ты когда-нить видал такие глаза?
Зал был украшен ветками сосны и еловыми лапами и освещен китайскими фонариками. Пол натерли воском. Скрипка упоительно пела в умелых руках Ревущего Абеля. Девушки из Чащобы были миловидны и одеты к лицу. И Валенсия подумала, что это лучшая вечеринка из всех, на которых она когда-либо бывала.
К одиннадцати ее мнение изменилось. Прибыла новая компания – по всем признакам нетрезвая. Бутыли с виски пошли гулять по рукам. Очень скоро вся мужская половина изрядно опьянела. Собравшиеся на крыльце и возле дверей подняли шум, улюлюкая: «Живее вы там!», а попав внутрь, не успокоились.
В зале стало тесно и душно. То тут, то там вспыхивали ссоры. Слышались ругательства и непристойные песни. Девушки шумели, вульгарно выгибаясь в танце, их прически растрепались. Валенсия, терзаясь брезгливостью и раскаянием, забилась в угол. И зачем она пришла в подобное место? Свобода и независимость – это прекрасно, но не следует же быть такой дурой. Она могла бы догадаться, что это за танцы, должна была прислушаться к осторожным намекам Сисси. У Валенсии разболелась голова, она была сыта по горло всем этим весельем. Но что она могла предпринять? У нее не имелось иного выхода, кроме как терпеть до конца. Абель не сможет уехать раньше. А вечеринка, вероятно, продлится до трех-четырех часов утра.
Новый наплыв парней оставил девушек в меньшинстве, и партнерш для танцев стало недостаточно. К Валенсии приставали с приглашениями. Она коротко отказывала всем, но некоторыми ее отказы были приняты с неудовольствием. Она слышала проклятия и замечала косые взгляды. Напротив устроилась компания беседующих меж собой незнакомцев, которые явно смотрели в ее сторону. Что они затевали?
И в этот миг она увидела в дверях Барни Снейта, который разглядывал зал через головы стоящих впереди него людей. Две мысли отчетливо мелькнули у нее в голове: теперь она в безопасности – была первая, а вторая… Вторая говорила, что из-за него-то она и хотела пойти на танцы. Абсурдная надежда, в которой она не смела признаться себе. Но теперь она знала, что пришла сюда, втайне надеясь на встречу с Барни. Вероятно, ей следовало стыдиться этого, но она совсем не испытывала стыда. Вслед за чувством облегчения пришла обида, что он явился небритым. Ему бы не помешало чуть больше самоуважения, мог бы привести себя в порядок, собираясь на вечеринку. А он явился без шапки, обросший щетиной, в старых брюках и грубой голубой рубахе. Даже без пиджака. Валенсия так разозлилась, что захотела встряхнуть его. Неудивительно, что люди верят разным байкам о нем.
Зато теперь она больше не боялась. Один из сидевших напротив покинул приятелей и направился к ней, пробираясь между крутящимися парами, что заполнили зал. Это был высокий, широкоплечий малый, неплохо одетый и вполне симпатичный, но явно полупьяный. Он пригласил Валенсию танцевать. Она вежливо отказалась. Его лицо налилось краской. Он схватил ее и прижал к себе. Горячее, пьяное дыхание обожгло ей лицо.
– У нас здесь без церемоний, крошка. Раз пришла, не строй из себя недотрогу. Не делай вид, что слишком хороша для нас. Мы с приятелями наблюдали за тобой. Потанцуешь со всеми по очереди и поцелуешь всех вдобавок.
Валенсия отчаянно, но тщетно пыталась вырваться. Ее почти втащили в лабиринт кричащих, топающих, вопящих танцоров. В следующий миг парень, державший ее, получил аккуратный удар в челюсть и отлетел в сторону, расталкивая танцующих. Валенсия почувствовала, как ее схватили за руку.
– Сюда, быстро! – прошипел Барни Снейт и перекинул ее через подоконник открытого окна позади себя, сам легко его перемахнул и поймал ее руку. – Поторопитесь… Мы должны бежать… Они погонятся за нами.
Вцепившись в руку Барни, Валенсия бежала, как не бегала никогда, удивляясь, отчего не падает замертво в такой сумасшедшей гонке. А ведь должна бы! Каким скандалом могло бы все обернуться для ее бедной семьи. Впервые Валенсия пожалела родню, самую малость. И радовалась тому, что выпуталась из скверной истории. А еще тому, что крепко держится за руку Барни. Ни разу в жизни она не испытывала такого смешения чувств.
