Наконец они достигли тихого уголка в сосновом лесу. Погоня, сбившись со следа, устремилась в другом направлении, крики и вопли позади затихли. Валенсия, почти бездыханная, с бешено бьющимся сердцем, опустилась на ствол поваленной сосны.
– Спасибо, – выдохнула она.
– Какой глупой гусыней надо быть, чтобы отправиться в подобное место! – сказал Барни.
– Я… не… знала… что… так… будет, – возмутилась Валенсия.
– А следовало бы знать. Это же Чидли-Корнерс!
– Мне… ничего… не говорило… это… название…
Барни и близко не представлял себе, понимала Валенсия, насколько она далека от обычаев Чащоб. Конечно, он полагал, что, обретаясь в Дирвуде с рождения, она должна быть с ними знакома. Где ему знать, как она была воспитана. Не объяснишь, не стоит даже пытаться.
– Когда я вечером заехал к Абелю и Сисси сказала, что вы отправились сюда, я очень удивился. И, честно говоря, испугался. Сисси беспокоилась о вас, но не хотела отговаривать, чтобы вы не посчитали, будто она думает только о себе. Так что я отправился прямо сюда, вместо того чтобы ехать в Дирвуд.
Валенсия вдруг почувствовала, как под темными соснами чудесный свет озарил ее душу и тело. Значит, он приехал, чтобы позаботиться о ней.
– Как только им надоест охотиться на нас, проберемся кружным путем к дороге на Маскоку. Там я оставил Леди Джейн. Отвезу вас домой. Полагаю, с вас достаточно веселья.
– Вполне, – кротко согласилась Валенсия.
Первую половину пути они ехали молча. Разговаривать было бессмысленно. Леди Джейн так ревела, что они просто не услышали бы друг друга. Но Валенсия и не смогла бы поддерживать разговор. Ей стало стыдно – из-за глупого решения пойти на танцы и того, что Барни Снейт нашел ее в таком месте. Барни Снейт, сбежавший из тюрьмы безбожник, фальшивомонетчик и растратчик. Губы Валенсии кривились в улыбке, когда она думала об этом.
Но ей было не только стыдно, но и радостно – радостно до странного ликования – трястись по ухабистой дороге рядом с Барни Снейтом. Огромные деревья расступались перед ними. Заросли коровяка стояли вдоль дороги, словно роты солдат. Головки чертополоха, попадая в свет фар, казались подвыпившими феями или хмельными эльфами. Она впервые ехала в машине. И ей это нравилось. Она ничуть не боялась, потому что за рулем был Барни Снейт. Они мчались во весь дух, и от скорости ей сделалось лучше. Она отбросила стыд. Осталось лишь ощущение, что она – часть кометы, победно рвущейся вперед через ночной космос.
И вдруг, когда сосновый лес поредел до пустоши, заросшей кустарником, Леди Джейн подозрительно затихла. Грохот мотора постепенно смолк, и машина остановилась.
Барни издал вопль отчаяния. Вышел. Осмотрел авто. Вернулся сконфуженным.
– Слабоумный идиот. Кончился бензин. Знал, что мало, когда выезжал из дома, но решил, что заправлюсь в Дирвуде. А потом выбросил это из головы, торопясь в Корнерс.
– И что нам делать? – спокойно спросила Валенсия.
– Не знаю. Заправиться негде, кроме как в Дирвуде, в девяти милях отсюда. Но я не осмелюсь оставить вас одну. По этой дороге вечно шляются бродяги. Да и придурки из Корнерса могут пойти этим путем. Там были парни из Порта. Думаю, лучше всего сидеть здесь и ждать, пока кто-нибудь не проедет мимо и не отольет нам бензина, чтобы мы могли добраться до дома Абеля.
– Так за чем дело стало? – спросила Валенсия.
– Возможно, придется сидеть всю ночь, – ответил Барни.
– Я не против, – сказала Валенсия.
– Ну, если вы не против, – хохотнул Барни, – то я тем более. У меня нет репутации, которую можно потерять.
– У меня тоже, – заявила довольная Валенсия.
– Просто посидим здесь, – сказал Барни, – а если кому-то из нас в голову придет стоящая мысль, обсудим. В ином случае помолчим. Не считайте себя обязанной разговаривать со мной.
– Джон Фостер утверждает, – процитировала Валенсия, – что человек, рядом с которым вы можете провести полчаса в уютном молчании, способен стать вам другом. В ином случае вы не подружитесь никогда – не стоит и пытаться.
– Очевидно, иногда и Джон Фостер изрекает разумные вещи, – признал Барни.
Они долго сидели в тишине. Маленькие кролики сновали кругом, пересекая дорогу. Пару раз где-то насмешливо ухала сова. Серебристые облака собирались в небесах далеко на юго-западе. Должно быть, над тем самым местом, где находился дом Барни. Тени деревьев заткали кружевами дорогу.
Валенсия была совершенно счастлива. Бывает, что-то медленно зреет внутри, а бывает – вспыхивает молнией. Валенсию настигло последнее.
Теперь она точно знала, что любит Барни. Еще вчера она принадлежала самой себе, сегодня же – этому мужчине. Хотя он пока ничего для этого не сделал и не сказал. Он даже не видел в ней женщину. Но это не имело значения. Как и то, кем он был и что совершил. Она любила его без всяких оговорок. Все в ней стремилось к нему. Она не хотела душить в себе эту любовь или отказываться от нее. Он завладел ею настолько, что вытеснил все мысли, с ним не связанные.
