Боромир звал его в воинский двор. И разумеется, сын Денетора тоже обрастал свитой, еще как. Показать что-то ему означало показать всем, а приучать будущих командиров к тому, что есть бой и помимо строя необходимо, поэтому Боромира тоже надо слушаться, и проще разорваться, но когда ж удается сделать то, что проще?
И это был не конец проблем, это было их начало.
Амдир не упускал ни единого случая заметить, что Боромир не ценит мудрость, не желает знать историю и так далее. Он делал это тонко и умело (два года разницы в их возрасте – страшное преимущество!), явно научен отцом. Вздохнет только: «А. Понимаю…» – и всё, приговор подписан.
И это на глазах одной свиты, а то и обеих.
Хотелось разнести Седьмой ярус по камушку, надрать Амдиру уши, высказать лорду Фелинду всё, что ты думаешь о его плане вогнать глубокий клин и расколоть совет Гондора еще одной пропастью… мало ли, что хотелось.
Хотелось, чтобы мраморный Элендил сошел с пьедестала в Тронном зале и сказал бы потомкам: «Ну что вы творите?!»
Элендил не сходил. Надо было что-то делать самому.
Ты понял, что неуправляемый Боромир – самый разумный в этом петушатнике.
Однажды ты увел его к себе в комнату (там вас точно не будут искать и не услышат разговора) и поговорил серьезно. Совсем серьезно. Что только от него зависит, станет ли Амдир для
– Подумай о Гондоре. Подумай о брате.
О таком Боромир думал быстро.
– Подружись с ним. Просто не замечай всех обидных слов – это же говорит не он. Это лорд Фелинд. А Амдир тебя еще не знает. Вам пора познакомиться.
Вот так. Как ни образован Амдир, а Боромир умнее. Потому что ум не в прочитанных книгах меряется.
– И подумай вот о чем. Тебе наши разговоры мало интересны, понимаю. А тем, кто ходит за тобой? Сейчас они должны выбирать, с тобой они или с Амдиром. А если они не хотят?
Боромир молчал, по-взрослому хмурился и действительно всё понимал.
Дело пошло на лад. Амдир, конечно, пытался отпускать колкости в адрес Боромира, но тот не реагировал вовсе, обе свиты не смели бросаться в бой без приказа (всё-таки у гондорского строя есть неоспоримые достоинства!), а сыну Фелинда доставался взгляд Таургона, полный печального укора.
План Фелинда трещал и рушился, и Арахад думал, что сего лорда и близко нельзя подпускать к военным вопросам: второй стратегический просчет за сравнительно небольшой срок.
Внезапно в их компанию влился Митдир. Образованный лучше большинства из них, увлеченный рассказчик, он мгновенно завоевал всеобщее уважение, а уж знание квэнья превращало его в их глазах вообще в полуэльфа. Так что когда в воинском дворе обнаружилось, насколько плохо у Митдира с мечом, число желающих ему помочь, научить, потренировать было таким, что язвам из свиты Брегола было к Митдиру не пробиться, а самому Митдиру, соответственно, не вырваться. Хотя так хотелось удрать в Хранилище.
Брегол (видимо, в подражание-противовес Таургону?) тоже рассказывал что-то из истории. Можно было не сомневаться, что с начитанностью у этого юноши всё в порядке. Но странно, что рассказывал он исключительно в трапезной – в основном за ужином. Хотя случалось и за завтраком, если ему со свитой не надо в караул. Впрочем, если не было Садора, то не было и рассказа. Заботится об образовании парня? – дело хорошее.
И всё-таки что-то тревожило Таургона. Что-то было не так в том конце, где собирался Брегол со своими.
Мнительность.
Пустая мнительность. Нежелание принять, что сын Борласа – хороший человек.
Надо думать о своих лордятах. Амдир перестал задирать Боромира (трудно заниматься тем, что не достигает цели и осуждаемо уважаемым человеком!), но это не мир, это перемирие. Боромир, щедрая душа, готов простить и забыть, он готов протянуть руку дружбы, но Амдир…
…Брегол. Что он там рассказывает?
– И тогда король Нарготронда сказал Турину: «Если ты хочешь получить руку моей дочери, то добудь мне Сильмарил», И Турин с верным Садором…
– Но разве не Берен его добыл? – Садор хмурился, понимая лишь то, что он ничего не понимает.
– Добыл Берен, – немедленно согласился Брегол. – Но два других же остались у Моргота, так?
– Так, – кивнул Садор.
– Вот. Тогда Ородрет и послал Турина за вторым. И Садор пошел с ним…
Брегол осекся: на него смотрел подошедший Таургон.
Нехорошо смотрел.
Свитские Брегола, не первый день слушавшие с непроницаемыми лицами весь этот бред, в который верит здоровяк, начали вставать.
Что будет – непонятно, но добром дело не кончится.
Бесшумным шагом к Таургону подошел Боромир. Более осторожный Амдир сделал знак: остаемся на местах, пока еще ничего не случилось.
Эдрахилу каша встала поперек горла, он уповал на благоразумие Таургона.
Тишина.
Мертвая.
Садор багровел и сжимал кулаки. Он давно начал догадываться, что что-то не так, но Брегол был так доброжелателен… а историю он и впрямь знает меньше некуда…
– Ты полагаешь, это достойно: использовать знания для насмешки?
Эхо подхватило голос Таургона.
– Смотрите! – рассмеялся Брегол. – Наш Садор нашел себе Турина!
