– Да, я знаю. Я хочу сказать тебе спасибо за эту книгу. Я ее читал… дюжину раз, наверное. И саму, и твой комментарий…
Таургон растерялся и не ответил.
– Я Амдир, сын Фелинда, – улыбаясь, юноша протянул ему руку.
– Лорда Фелинда?
Вот на кого он так похож!
– Да, – тон Амдира сразу похолодел, а сходство с отцом стало сильнее. – Это так важно для тебя?
Невысказанным было «Ведь ты друг сыновей Денетора».
– Нет, что ты, нет, – надо было исправлять положение и немедленно. – Просто… я не ожидал. Я очень рад.
Он пожал руку Амдира.
– И я очень рад, – улыбнулся юноша. – Если позволишь, я хотел спросить тебя…
Через пару дней к ним присоединился тот самый очень взрослый, на которого Таургон обратил внимание еще на присяге. Это оказался Галадор, наследник князя Дол-Амрота. Он тоже читал «Сына Звезды» и, хотя восторга Амдира не разделял, был рад познакомиться с Таургоном и послушать увлеченные разговоры этих двоих об истории.
Для арнорца эти беседы стали праздником.
Дело было не только в интересе к истории, хотя так приятно, когда твое увлечение разделяют. Просто впервые за одиннадцать лет в Цитадели с ним говорили не покровительственным тоном.
Диор, Денетор, Барагунд – все они снисходили до него, они его опекали, привечали, защищали… больше или меньше, подчеркнуто или невольно. Даже у Боромира прорывались эти нотки: он был, если понадобится, готов помочь, но не как друг, а как будущий могущественный лорд.
Амдир и Галадор были знатнее Дома Мардила, но ни словом, ни тоном не обещали Таургону своей милости. Тем паче милостей своих отцов. Они пришли не благодетельствовать его, а просить одарить их.
Это было внове, это было прекрасно – и Таургон давал щедро, как только мог.
Таургон был так захвачен новой дружбой и новыми чувствами, что совершенно позабыл о прочем.
Но о нем отнюдь не забыли.
Они с Амдиром и Галадором разговаривали, стоя на Языке, когда к ним подошел (у обычного человека это называлось бы подбежал) Боромир.
– Таургон! Ты обещал, что мы будем заниматься! Я который день жду тебя! Сколько еще?!
– Добрая встреча, Боромир, – изрек сын лорда Фелинда. – Если ты не заметил, мы с Таургоном беседуем. Возможно, – холодный тон пресекал любые возражения, – тебе будет интересно узнать, что предмет нашей беседы – «Сын Звезды». Сколь мне известно, эта книга была составлена для тебя.
– Да, – сын Денетора ринулся во встречную атаку, – это прекрасная книга, но что же мне, теперь всю жизнь только и делать, что разговаривать о ней?!
Обычные лорды отправили сыновей служить с Боромиром, чтобы создать дружбу, а Фелинд, похоже, чтобы закрепить вражду.
Но Амдир не успел ответить, Таургон оказался быстрее.
– Пойдемте, – он обвел глазами всех троих. – Мы Стражи Цитадели, и воинское мастерство запускать нельзя.
В трапезной не мог не привлекать внимания один парень. Слово «юноша» на нем не держалось, как седло на обозном битюге: подпруги не сойдутся.
Парень знал это – в смысле, не про подпруги, а про свою внешность. Знал и хотел казаться незаметным. Только вот это было невозможно.
Его плечам и могучей груди позавидовали… бы, ни прилагайся к ним не по-дворянски мозолистые руки и простоватое лицо. В Третьем отряде такой никого бы не удивил, но как он попал в Первый? Да еще и сейчас?!
Эдрахил ставил его охранять то Сокровищницу, то Усыпальницы, то еще куда, лишь бы подальше от взглядов. Ночные караулы – тоже вариант. И как ему кольчугу-то подобрали, на такие плечи… впрочем, оружейная общая для всех Стражей.
Судя по всему, парня ждала незавидная участь жертвы знатных острословов. Но оказалось иначе. Его сразу же взял под опеку Брегол. Вот уж от кого не ждал доброго поступка! И вот – сын Борласа доброжелателен с этим здоровяком, а вздумай кто отпустить злую шутку, глянет хуже отца на совете, вот просто удар кинжала, а не взгляд.
Садора – так звали этого парня – перестали задирать. Свита Брегола, которой он обрастал стремительно (одни – сыновья сторонников отца, другие спешили заручиться поддержкой будущего лорда совета), тем более его не трогала, хотя обращались они с ним скорее как с ручным медведем своего вожака. Ну, не дразнят – и на том спасибо.
Но что-то свербило Таургона.
Арнорец говорил себе, что надо верить в людей и верить своим глазам, что сын не обязан быть таким же дурным человеком, как отец, что хватает собственных забот и нечего пытаться брать на себя заботу о каждом человеке в Гондоре, есть дела важнее…
Дела действительно были. Он оказался между Амдиром и Боромиром.
Амдир хотел бесед об истории, судьбах Гондора и Нуменора, о литературе… Сын Фелинда тоже обрастал свитой, просто право хотеть было у него одного. Рядом был Галадор, свита наследника Дол-Амрота была невелика, сам он предпочитал помалкивать, но слушать Таургона было интересно и ему. Рассказывать им двоим означало не меньше дюжины слушателей в любой день.
И это было правильно.
Но.
Был Боромир. Для которого полчаса неподвижности – это пытка. Интересно, как он отстаивает караулы? – наверное, мука мученическая для него.
