– Да… – глухо рокотал бас анфаласца. – Отец сказал, что я должен пройти всё сам. Я на себе должен узнать, что корабли ходят не милостью Ульмо и Манвэ, а руками и головой людей. А если взывать к Валарам, то только акулы быстрее приплывут. Ну и отправил меня на этот корабль…юнгой.
– Простым юнгой? – переспросил Боромир.
– Ну да… – он откликнулся снова, багровея. Всё-таки сухопутные лорды, хоть и образованные, а странные: то спросят, живые ли гребцы, то решат, что юнга может быть… какой-то. Может, на трехмачтовых кораблях в Пеларгире бывают особенные юнги?
Таургон кивнул ему, улыбнулся, ободряя. Вот уж у арнорца не было никаких вопросов.
– Первые два лета я юнгой ходил… мал был для весла. Ни силы, ни росту. Снасти выучил, карты понемногу, течения, ветра…
– Ветры, – непроизвольно поправил Митдир.
Садор набычился еще сильнее:
– На суше ветры. А в море ветра. И шторма.
– А были? – очень тихо спросил Галадор.
– Ну… нет. Мы начинали поздно, в апреле, а то и в мае. И до октября. И ходили, в общем, вдоль берега. Какие тут шторма… так, качка с дождем.
– А куда ходили? – всё так же серьезно продолжал дол-амротец.
– Андраст, не к вам же. Раза три-четыре до осени обернуться. С зимы запасенное вывезти, потом уже новый урожай. Нас много мелкими корабликами туда ходило, причалишь к любому камню, если что. А от нас всё это большими судами уже везли дальше… или обозами вглубь.
– Ты два года был юнгой, и потом? – Таургон мысленно сравнивал это с собственным детством.
– Потом дорос до весла. Я хоть мелкий был еще, но уже справлялся. Ну, сначала посадили на последнее. А потом, каждую новую весну, вперед на следующее. Сил мне хватало… – он смущенно посмотрел на свои лапищи с въевшимися продольными мозолями, каких не бывает у лордов, – главное, что стало хватать росту…
Галадор украдкой взглянул на свои сильные, но изящные пальцы.
– А в прошлое лето я вышел уже рулевым. Так, чтобы самому капитаном, еще нет, но всё-таки вел. По-настоящему.
Глаза юношей горели откровенной завистью.
– В это лето должен был повести совсем сам… но отец меня сюда отправил. Так что мои без меня ходят.
– И они с тобой обращались как с обычным матросом? – напряженно спросил Галадор. – С тобой, с сыном их лорда?
– Знаешь, как говорят… – Садор снова смутился, но продолжил: – Говорят: в море нет лордов. В море есть команда и груз. Один груз – в трюме. Другой – в каюте. Иногда в каюте покрасивее, чем у капитана, но всё-таки это груз.
– Кто? – бледнея от ярости, прошептал наследник Дол-Амрота. Ярость эта никак не касалась Садора. – Кто так говорит?
– Да все… матросы, капитан… и от отца я слышал.
– Значит, вс-се.
Таургон понял, что князя Дол-Амрота ожидает буря, с которой не сравнятся никакие штормы, или, говоря по-морскому, шторма. Но Галадор будет неправ. Сколько ему сейчас? шестнадцать? семнадцать? Отправить наследника на корабль матросом князь не может, а учить командовать – рановато. Садор в его годы сидел на средних веслах…
– А тебя чему учили? – спросил северянин морского принца, решительно не замечая его состояния.
– Истории, – холодно ответил он. – Хоть посреди ночи разбуди и спроси, как король Кириагер стал Хьярмендакилом Первым, и я расскажу, как он рассчитал, когда западные и юго-западные ветра на выходе из дельты Андуина будут наиболее слабы, оснастил свой флот более мощными веслами, чем ранее, вышел, почти не испытывая сопротивления встречного ветра, а южнее мыса Равдол, где западные ветра сменяются северо-западными, развернул паруса и обрушился на Умбар внезапно…
Таургон понял из этого только одно: Галадор тоже говорит «ветра». Вряд ли участь наследника Дол-Амрота – быть грузом в лучшей из кают.
– Ты знаешь карту ветров всего залива Бельфалас? – Садор смотрел на Галадора с таким же восторгом, с каким товарищи – на него самого.
– Разумеется, – дол-амротец удивился столь очевидному вопросу. – А ты разве нет?
– Откуда? – огорченно прогудел мореход. – Только то, где мы ходили. Там – да, там каждый мыс, каждую бухту… я ж говорю: мне не до книг было. Что можно за зиму выучить, то я и знаю.
Он тяжело вздохнул, чувствуя себя крабом на песке перед тем, кто точно знает, как поворачивают ветра южнее мыса Равдол.
– Послушай… – Галадор вдруг ощутил себя сытым перед голодным, и ему стало как-то совестно, хотя он ни в чем не виноват, – я напишу отцу, и тебе пришлют наши карты. Лучшие, подробные.
Садор просиял.
Счастье на этом лице, обычно хмуром и замкнутом, было так заразительно, что морской принц понял: он не может ждать, пока придет ответ отца, пусть там и будут самые точные в Арде карты!
– Хочешь, я тебе прямо сейчас нарисую?! Оно, может быть, будет не совсем верно, но тебе же не вести по ней! Я помню, в общем, хорошо, ошибиться не должен…
У анфаласца не было слов. Он только улыбался – по-детски счастливо, доверчиво и беззащитно.
Вопрос, должен ли гондорский командир уметь биться вне строя, очень быстро оказался политическим.
