– Над слабым смеются! Так было всегда. Это закон!
– Какого Короля?
– Может быть, у вас на Севере не так. Но здесь Гондор!
Таургон промолчал.
– Ты не понимаешь, – Брегол заставил себя говорить спокойнее. – Этот закон не жесток, он полезен. Любой, зная, что его высмеют за слабость, или станет сильнее, или уйдет прочь от дел. Слабаки не нужны Гондору! А ты защищаешь их.
Сын Арагласа снова не ответил.
– Тебе всё равно, ты приехал и уедешь, а они привыкнут жалеть слабеньких!!
– Крик – это знак неуверенности в себе, – устало сказал Таургон. – Эту нехитрую истину хорошо знают лорды совета. Будь осмотрительнее.
– Да по какому праву ты берешься меня учить?!
Арнорец не успел ответить, если и собирался.
– Смотри-ите, – эхом пустого двора зазвенел голос Хатальдира, рядом с которым явились Боромир и прочие, – Турина мама ругает! Пожалей его, госпожа Морвен, не наказывай сурово, ему еще дракона убивать!
Боромир расхохотался – тоже во всё эхо.
Сущее это удовольствие – смешить Боромира.
Брегол вскочил, сжал кулаки.
– Видишь, – спокойно сказал Таургон, – если надо, они отлично умеют высмеивать.
Подумал и добавил учтиво:
– Матушка.
КАМЕНЬ ЭРЕХА
Солнечная осень сменилась дождями, а за ними приближалась зимняя поездка в Ламедон. Каждый год Денетор уезжал, собравшись за день-два: вещи для горных дорог весь год так и лежали нетронутыми, а подарки и какие-то мелочи уложить недолго.
Так было десятилетиями.
Но не в этот раз.
Было сказано, что Митреллас отправляется погостить на год. Денетор очень надеялся, а Неллас согласилась и смирилась с тем, что это будет навсегда. Иногда дочь станет приезжать в Минас-Тирит в гости. С мужем и детьми.
Разумеется, замуж ей пока рановато, так никто и не торопит. Приедет в Лаэгор, дождется весны, луга вспыхнут великолепием цветов, высоко на склонах распустятся горные розы – многолепестковые белые звезды… лето опьянит духом трав, осень околдует золотом и бронзой лесов и жемчугами капель на паутине… Митреллас полюбит Лаэгор и в следующий приезд отца попросит дать ей погостить ей еще. И найдется… кто-нибудь, «главное, чтобы человек был хороший», говорила Неллас о еще неведомом им будущем зяте. «Не сомневайся в этом, – отвечал муж. – Плохого отец и матушка к ней не подпустят». Станет ее провожатым в прогулках по горам, будет уверен, что он не пара для девушки из настолько знатной семьи… один раз так сложилось по воле судьбы и мудрости дяди, почему бы и не усвоить урок и не пойти проверенным путем?
И больше никакие игры столичных лордов не коснутся ни Митреллас, ни ее детей. Никогда. Она будет просто жить в самой тихой из областей страны. В самой прекрасной, как твердо был уверен Денетор.
Никогда в жизни девушки не было такого волнительного времени, как эта осень. Целый год вдали от дома! целый год… какие вещи взять, без чего можно обойтись? брать ли украшения? зачем их носить в уединенном горном замке? для себя? А если бабушка и дед повезут ее в Калембел, где соберутся все лорды Ламедона, то не будут ли эти украшения
Всю осень двери передней наследника были открыты для купцов. Неллас вдохновенно выбирала, не доверяя дочери это ответственное дело. Сперва ткани. Потом меха. Если бы она догадалась позвать Таургона на помощь, он многое рассказал бы ей о том, где какой мех был добыт.
Денетор старался уходить к себе в кабинет как можно раньше, а возвращаться как можно позже, устрашенный стихией женских хлопот, которую сам же и выпустил на волю. Нередко ужинали без него. Но совсем исчезнуть из дому он не мог, и Митреллас использовала любую возможность, чтобы спросить его, не будет ли это ожерелье смотреться вызывающе, допустимо ли надеть новое коричневое сюрко с ее любимым зеленым платьем и можно ли ей взять вазу, которую подарили харадские купцы, – ведь раз ее благополучно довезли из Харада, то если хорошо упаковать, на горной дороге ничего не случится… а она такая красивая, и так привычно, что она стоит в твоей комнате. Денетор представлял себе букет горных роз в харадской вазе (особенно если за эти цветами поскачет по горным уступам будущий зять) – и соглашался. В конце концов, одним вьючным мулом больше. И еще одним. Несмертельно.
Собственные сборы Неллас были в тысячу раз менее бурными, и всё же их покои всю осень выглядели так, будто каждый день здесь ищут то ли документ государственной важности, то ли Третью Звезду Элендила.
