Гондору не нужен Король полностью

– Это Север, Госпожа Шеш. У нас война. Сейчас тихо, но мы готовы всегда.

Он тронул коня и поехал к той самой общинной печи.

Разговор о Севере был закончен.

Он и так сказал много. Хочется думать, что не слишком много.

Они подъехали поближе. Крестьяне как раз вынимали хлеба.

– Фейэделэм, лаань, угощайтесь! – подошел к ним один.

Они спешились, он отрезал им по куску оглушительно пахнущей ковриги.

Шеш откусила осторожно, думая о Севере, где вот такой обычный хлеб – праздничная еда на столе лорда.

Она украдкой посмотрела, как ест Таургон. Он жевал медленно, его глаза улыбались, он наслаждался вкусом.

Идешиг эшшеш – поговорка южная, но на Севере она еще уместнее.

– Хорош! – провозгласил крестьянин.

– Да, хорош, – кивнул арнорец. И спросил, показывая на странный знак, оттиснутый на ковриге (разобрать рисунок было сложно): – Что это?

– О, эта печать служила моему деду, а прежде его деду, а прежде…

– Они помечают, где чьи хлеба, – прервала его восторги Шеш. – Печь же общая, несколько семей ставят сразу.

– Верно, верно, лаань! – обрадовался тот.

Им оставалось поблагодарить за хлеб и уехать… но тут крестьянин решился:

– Я хочу угостить вас! Я сегодня с утра взял требуху молодого ягненка, совсем молоденького, нежного… я обжарил ее с чесноком, а сейчас она ждет-ждет меня и тушится в белом вине… медленно-медленно, и мой дом благоухает лучше, чем у любого лорда! Вы обмакнете хлеб в сок этих потрохов…

– Довольно! – засмеялся Таургон, не выдержав. – Мы едем к тебе, иначе захлебнемся слюной прямо сейчас.

Шеш кивнула.

На обед в лагерь они не вернутся, но они же не маленькие дети, чтобы их хватились.

Дом их похитителя оказался на противоположном краю селения, так что они отправились в объезд холма, через оливковую рощу. Крестьянин вел их широким сильным шагом, Таургон без труда шел рядом с ним, держа коня в поводу, а Шеш, чтобы не отстать, ехала верхом.

Их хозяин не менее вдохновенно рассказывал, какой студеный декабрь был в эту зиму, какие злые были ветра, и как крестьяне мучились («о, это было страдание, мука, пытка, кошмар, крушение! только тот, кто прошел через это, только тот постиг смысл слова «ужас»!» – говорил он с таким смаком, что получалось не жалеть его, а восхищаться его жизнелюбием), собирая оливки.

– Олива! – говорил он, царским жестом обводя свои владения. – Ее ствол силен, как верность, морщинист, как руки старухи, ее мякоть горька, как ревность, а масло драгоценно, как подлинная любовь.

Таургон, за годы жизни в Гондоре привыкший к тому, что оливковое масло всегда на столе, корил себя, что никогда не задумывался, откуда и как оно берется.

– Урожай был велик, – продолжал крестьянин, – так что мы весь этот год будем не цедить масло по маленькой-маленькой капле, нет, мы будем его лить в еду столько, сколько нужно, чтобы его запах был слышен сквозь любые приправы!

– Неужели с такой большой рощи получают так мало масла? – спросил северянин.

– Фейэделэм, так ты нездешний? Ты не знаешь, как свозят масло в Калембел, для йогазды?

– То есть? – совсем не понял Арахад. – Йогазда забирает у вас больше масла, чем оставляет вам?

– Конечно…

Крестьянин продолжал говорить в своем восторженном тоне, но Арахад не слышал его. Словно вернулся тот день в харчевне Четвертого яруса. Слова Денгара о налогах и безжалостном наследнике.

Это не может быть правдой! Денетор не такой! Денетор не бессердечен. Он не станет отбирать масло у крестьян, оставляя им жалкие капли.

Может быть, это сборщики… какие сборщики, ты сам был сборщиком налогов!

Калембел… лорд Ангбор?! Это тоже хороший человек, он не способен ни грабить крестьян, ни укрывать от наследника…

Тогда кто?!

Кто отбирает у них масло, прикрываясь именем Денетора?

Кто бы ни был… Денетор не знает об этом. Не знал. Но узнает сегодня же. Разберется и восстановит справедливость.

Мир, было треснувший, снова стал цельным.

Крестьянин, кажется, не заметил, что гость не слушал его. Он черпал восторг во всем, что его окружало, и щедро отдавал обратно миру.

Они добрались до его дома.

Привязали коней, вошли, согнувшись под притолокой.

– Вы посмотрите, каких гостей я привел! К кому еще в дом входили такие красивые господин и лаань!

Статная хозяйка торопливо поклонилась им, сложив на груди руки, и засуетилась у стола. Пара детишек испуганно юркнули в угол и оттуда сверкали глазами, чернющими от любопытства.

Гостей усадили за стол, хозяева сели с ними, а вот дети должны были ждать, пока наедятся старшие.