– Много пользы от денег в лесу… а с гномами мы веками меняемся на те же меха.
– Какие полезные меха, – прищурился Денетор.
Арахад не собирался обсуждать арнорские дела с гномами:
– Значит, с Харадом – мех на шелк. Роскошь на роскошь.
– Именно.
– И оливковое масло на чай.
– Не только оно, еще мед, некоторые сорта вина, еще кое-что. Но да, ты прав. Шаткое равновесие «роскошь на роскошь».
– И по-другому никак? – нахмурился северянин. – Без оливкового масла всё это рухнет?
– Ну а что бы ты предпочел? Чтобы к твоему крестьянину явился не сборщик налогов, а воин в красивой кольчуге и на красивом коне, и забрал бы в войско его сыновей?
Арахад закусил губу.
– Ты подумай вот о чем. Мне нужно кормить армию – и не только воинов, но и их семьи. Мне нужен флот, и это снова не только моряки, но и те, кто на берегу. Чтобы младшие сыновья крестьян бросили родной клочок земли и пошли служить хоть стражником, хоть матросом, они должны знать, что будут жить лучше, чем их отцы. Иначе крестьянина земля не отпустит.
Денетор снова прищурился:
– А что я забираю у твоего друга? Хлеб? Мясо? Он живет впроголодь? Нет. Он сыт и весел.
– Откуда ты знаешь?! – вырвалось невольно.
– А ты разве никогда не слышал, что мне известно всё и про всех в Гондоре?
– Я не знал, что это правда, – хмуро сказал Арахад.
– Ну, это правда лишь отчасти. Итак, о масле. Я забираю то, без чего он может обойтись. И оставляю – немного, да, но ему хватает. И мне хватает: на то, чтобы я не забрал его сыновей.
Арахад какое-то время молчал.
Смеркалось, от реки шел холод, в лощинах собирался туман.
– Я слушаю тебя… я согласен с каждым твоим словом, но мне жутко от того, что ты говоришь.
– А что у вас? Ведь не может же быть, чтобы… ваш вождь, – (говорить «твой отец» не стоило), – не собирал что-то на нужды всего народа.
– Ну да. В мирное время. Но это означает набить сколько-то меха сверх того, что мы бьем и так. Мы не отдаем то, что нам нужно для себя.
– Понимаю, – кивнул Денетор. – Но скажи мне: сколько у вас воинов?
– В мирное время или на войне?
– В мирное.
– Трудно сказать… – Арахад вдруг понял, что вопрос застал его врасплох. – В общем-то, мы и в мирное время воины все… то есть можно отправиться на юг, можно заняться домом… но дозоры всё равно остаются.
– Я уж не стану спрашивать, кто кормит «всех воинов», – усмехнулся гондорец.
– А что спрашивать? в дозоре зайца поймаешь или подстрелишь, крупы сколько-то есть, сныти порубить, вот и еда. А дом – он дом.
– Вот именно.
Стало совсем темно. Был хорошо виден высокий костер в лагере. Скоро пора ужинать, и есть хочется: у того весельчака ел не досыта, боялся же взять лишнее.
– Итак, – сказал Денетор. – Я ответил на твой вопрос?
Арахад кивнул.
– И что скажешь?
– Что я, как мальчишка, полез решать дело, в котором ничего не понимаю.
Северянин досадовал на себя и не скрывал этого.
– Ты можешь научиться понимать, – тихо и серьезно сказал Денетор. – Тебе нужно лишь захотеть. А я всегда отвечу на твои вопросы. На любые вопросы.
– Я… я не знаю, – он покачал головой. – Вот так решать, сколько можно отобрать, где жертва оправдана, где нет… Ты видишь Харад, Гондор, караваны, грузы, а я буду видеть каждого крестьянина, у которого забирают что-то. Я так не могу.
– Я не уговариваю, – очень серьезно произнес Денетор. – Я лишь говорю: это возможно. Это зависит только от тебя.
Путешественники продолжали медленно ехать на юг.
Можно и быстрее, только зачем? Погода сказочная, февральских дождей нет и явно не скоро еще будут, днем почти жарко, ночью морозец, по утрам туманы, по вечерам – звезды, костры и танцы… что еще? Цель пути? Ну, эти реки всю Третью эпоху смешаться не могут, так что денек-другой подождут.
Можно лукаво улыбаться друг другу и кивать в ответ, не головой кивать, одними ресницами: да, у них есть своя тайна. Да, им есть что скрывать от ее отца. Только все пары во все времена скрывают любовь и целуются украдкой, а их тайна изощреннее. Их тайна в том, что они уезжают не затем, чтобы миловаться и говорить нежности, а чтобы скакать, обгоняя ветер, и спасибо эльфийской выучке и доброму коню, потому что не отстать от Шеш не так и просто. Их тайна в том, что сердца их бьются ровно, и нега не туманит взор. Их тайна зовется – свобода, и в этой свободе счастье. Одно на двоих.
Серый предрассветный сумрак, когда ее улыбку ты скорее слышишь, чем видишь. Вы седлаете коней, звенит сбруя, и скорее вперед, на самый высокий из холмов: встретить рассвет, увидеть, как туманы из серо-белых станут розовыми, потом золотистыми, потом рассеются под лучами солнца, а вы будете смеяться, запрокидывая голову, смеяться, потому что мир прекрасен, вы молоды и свободны, и легки, как перышко на ветру. Вы поскачете наперегонки – или наоборот, шагом поедете к ближайшей деревне, потому что тебе интересно говорить с крестьянами, и они с охотой отвечают, а ей говорят «
