За эти дни они переговорили больше, чем за все предыдущие годы.
Ты знаешь точно: ему можно довериться. Наместник прав: Денетору можно доверять больше, чем самому себе.
Молчит. Ждет. Не задаст вопроса.
Ты словно в омут головой бросаешься:
– Говорят, ты можешь всё.
– В чем дело? – бесстрастно спрашивает он.
– Орэт. И ее Галльяш. Меня все считают ее женихом, но ты же знаешь: я не могу на ней жениться. Найди ей мужа…
Уж рубить, так сразу:
– Найди ей хорошего человека!
– Это несложно, – пожимает плечами наследник. – Небогат, не слишком знатен, хороший человек и умный хозяин в будущем. И даже Страж Цитадели в прошлом. Второй отряд, может быть, Третий. Поприсматриваться, поговорить.
Денетор приподнимает бровь:
– Ты сам можешь это сделать. Ты же ее лучше знаешь.
Сквозь стиснутые зубы:
– Нет…
В ответ очень спокойное:
– Понятно.
И после небольшой паузы, коротко и по делу:
– Не беспокойся. Я найду ей хорошего человека.
Едва слышно выдохнуть:
– Спасибо.
Так. Будет. Правильно.
– Только один вопрос, – уточняет наследник, словно речь идет о видах на урожай. – Правильно ли я понимаю, что, когда я найду такого человека, я ничего не говорю тебе? и тем более не говорю, кто это?
Сжать губы и отвернуться.
Отцу, когда Хэлгон рубил ему ногу, было так же больно? Каково это: жить рассеченным?!
– Понятно, – снова говорит Денетор.
От его голоса легче.
– Хорошо, – будничным тоном. – Когда мы вернемся в Минас-Тирит, я всё сделаю.
Он кивает, чуть медленнее и чуть ниже, чем обычно, и уходит.
– Неллас.
Он говорил тихо, но не шепотом: Боромир и Митреллас, навеселившись до упаду, сейчас спали, как гуляки после попойки.
Поэтому можно было говорить здесь, не опасаясь, что тебя услышат.
– Что-то случилось? – она выбралась из-под мехового одеяла, села рядом с мужем.
– Да. Пожалуйста… – это его «пожалуйста» звучало как приказ и выговор одновременно, – пожалуйста, никогда больше не заговаривай с Таургоном о том, почему он не женится.
– Он и Орэт? Они серьезно..?
– Хуже. Хуже, чем серьезно. Он попросил меня найти ей мужа.
– Из-за того, что она наследница?! – Неллас всплеснула руками. – Но подожди… это не преграда! Убеди Брунфера, что наследником будет внук.
– Неллас.
Как ведро ледяной воды вылил.
– Я поступлю так, как решил Таургон.
– Но почему?! – взволнованно говорила она. – Такая пара – и расстанутся из-за каких-то шахт?!
В таких случаях Денетору обычно хватало взгляда вскользь, но в шатре было совершенно темно. Впрочем, жена умела различать оттенки его молчания.
Он довольно внятно молчал о том, как она разочаровывает его сейчас.
– Почему? – спросила Неллас тихо и почти виновато.
– Ты мгновенно нашла этот выход. А Таургон умен, очень умен. И тем не менее он его не видит. Почему?
– Он не подумал, ему надо объяснить…
Ох уж эти женщины. Вечно им всем всех надо сватать…
– Неллас, он же всё тебе рассказал. Довольно детально.
– Я не понимаю.
– Если бы он хотел жениться на Орэт, он бы просил меня поговорить с Брунфером. А он что просит?
– Но у него нет никого другого, это же видно!
– Он всё рассказал, Неллас.
– Какая-то девушка его отвергла?! Отказалась с ним уехать?! Быть не может!
Денетор промолчал.
– А как же Орэт?.. Они такая красивая пара. Расстаться из-за другой, которая его даже и не любит?! Ой…
– Вот поэтому, – мягко сказал муж, – я и прошу тебя: никогда с ним ни слова о женитьбе. Ты хотела узнать, почему он не женится. Ты получила ответ.
– Поверить не могу… Отвергнуть Таургона! Он же такой красивый, такой умный, такой…
– Я ревновать начну, – заметил Денетор.
– Ты? Меня? – опешила Неллас. И договорила с некоторым удивлением в голосе: – А начни…
Она услышала беззвучный смех мужа. То есть беззвучным он был днем, среди множества звуков, и на свету, когда ты видишь эти сомкнутые губы, а сейчас, в полной темноте и тишине ночи, – сейчас всё слышно.
– Ты полагаешь, пора? – осведомился он. – Только, знаешь, давай я всё-таки буду ревновать не к Таургону. Иначе мне придется первым делом отказать ему от дома, а мне этого делать очень не хочется.
– Тогда к кому? К Эгалмоту или к Борласу?
– К любому. На твой выбор.
Таургон сидел у ночного костра. Сооружение, которое воздвигали каждый вечер, чтобы оно освещало танцы, а в углях можно было готовить ужин, сейчас медленно оседало. Несколько слуг следили за этим, перекладывали обгоревшие бревна, чтобы те не откатились, упав, закапывали в золу горшки с завтраком – достанут как раз горячими, доготавливали ужин для тех, кому всё еще было некогда поесть. В котле с плоским дном, поставленным прямо на поленья, грели вино с травами. В другую ночь его запах казался бы прекрасным. А сейчас было всё равно.
Смотреть на рдяные сполохи, бегущие по обгорелым дровам, и ни о чем не думать.
–
«
Таургон вскочил. Почти бегом туда, между шатров. Вывести ее к теплу костра.
Руки у нее совсем ледяные.
