Гондору не нужен Король полностью

Там обоим эскортам оказалось совершенно нечем заняться, кроме вечерних пиров; гондорцы и харадцы проводили всё время в воинских состязаниях, уже почти не нуждаясь в услугах переводчика; Таургон потребовал бумаги, а когда письмо Диору было готово, – пергамента. То и другое, чтобы не вызывать лишних вопросов, через Барагунда. Философия Харада, причины неприязни амирона к морэдайн – это более чем важно для Гондора и должно пополнить сокровищницу мудрости Арнора. Пергамент он отправит отцу через своих, когда вернется в Минас-Тирит; письмо Наместнику уйдет с очередным донесением Барагунда Денетору.

Пусть поразбираются в южной философии и обсудят одну чашку с разных политических сторон.

Пришло время переправы через Андуин.

Весь обоз был уже на том берегу, ждали только князя и оба его эскорта. На палубе галеры были приготовлены особые стойла для харадских лошадей; гондорцы привычно расстались со сменными, их ждали кони на правом берегу.

Всё было обставлено торжественно, сколь возможно. Разве что южные скакуны не проявляли должного понимания, хрипели, не хотели идти на мостки, перекинутые для них через борт галеры. Конюхи с трудом успокаивали их. Наконец кони были введены на борт, оба эскорта красивым строем прошли по сходням и встали с боков и позади шатра на корме. Фахд и Барагунд распрощались с Хельмиром и другими лордами; галера отчалила.

Таургон стоял первым в своем ряду, и это было прекрасно. Отсюда великолепный вид на Пеларгир, он сможет рассмотреть этот город издалека и вблизи, угадывая возраст зданий и ища следы Второй эпохи… от Барагунда он знал, что князь не намерен задерживаться, так что сейчас надо дорожить каждым мгновением обзора.

То ли волна слишком сильно ударила в галеру, то ли еще что, но один из коней заржал, вскинулся на дыбы, забил ногами. К нему бросились конюхи, но что они могли сделать со зверем, чей страх усиливал ярость?! Он бил копытами, подойти к нему было невозможно, доски стойла трещали, другие лошади ржали и пугались его испуга…

Таургон скорее почувствовал, чем понял, что еще несколько мгновений – и на палубе будет несколько десятков обезумевших животных, крушащих всё. Северянин откинул свое копье Стражу, стоящему позади него, сбежал с кормы, выхватил из ножен кинжал, метнул в горло взбесившемуся зверю. Бедняга рухнул.

Конюхи опомнились первыми. Им понадобилось всего несколько ударов сердца, чтобы придти в себя и побежать успокаивать остальных коней.

Ты медленно, медленнее, чем нужно, но гораздо быстрее, чем хотелось, обернулся к Фахду. Отчаянно надеясь: он поймет, что у тебя не было иного выхода. Грозила опасность жизни всех: лошадей, а может быть и людей. Какой толщины настил палубы галеры? может его пробить взбесившийся конь? а дюжина? хорошо, если нет… а если да?! под ними – трюм гребцов!

Всё позади. Ты их спас. А вот что будет с тобой за эту меткость…

Князь медленно кивает: подойди. Барагунд бледен: не знает, что сейчас будет, понимает, что ты прав, но – как это воспримут харадцы?

Ты подходишь.

– Как я вижу, – медленно говорит Фахд, – с качающегося судна быть метким проще, чем со спины лошади?

Ты молчишь. Хотя бы потому, что он не задавал вопроса.

– В такую руку следует вложить хороший клинок, – амирон снимает с пояса свой кинжал в богато украшенных ножнах.

Ты принимаешь с поклоном, обнажаешь оружие… ты слышал о такой стали: покрытой темными волнами кованого узора. Как ни дорога отделка кинжала, клинок много дороже. Королевский подарок.

За спасение жизни.

Всем было не до красот Пеларгира и не до торжеств. Лорд Туор не знал, как извиниться перед харадцем, и едва слышно, но гневно распекал капитана, который промедлил с приказом немедленно убить взбесившееся животное, ведь ему прекрасно известно, как следует поступать! Капитан, отирая мокрый от волнения лоб, так же едва слышно отвечал, что одно дело кони купцов, и совсем другое… Фахд застыл в ледяном равнодушии к происходящему, Барагунд поспешно выяснял, как далеко отведен от города харадский обоз, и распоряжался, чтобы сменный конь для воина был к утру, благо, запасных харадцы взяли даже не по одному… гостей разместили в замке, пир не удался, харадец не желал видеть никого, кроме меткого Стража и Барагунда, так что Пеларгир погрузился в печаль, а они трое, не считая переводчика, вдоволь наговорились о случаях на охоте и удачных выстрелах.

Утром амирон холодно распрощался с лордом Туором, и они поехали дальше – через Лоссарнах, от лорда к лорду, от замка к замку, мимо толп, издалека съезжавшихся, чтобы посмотреть на чужеземного князя и его диковинных зверей (Таургон подозревал, что мумаки пользовались у гондорцев куда большим успехом, чем сиятельный амирон мин Фахд Алджабале), народ восторженно приветствовал, лорды были сама учтивость, Фахд царственно скучал, оба эскорта были блистательны – словом, шла обычная дворцовая жизнь, несмотря на то, что до Минас-Тирита оставались лиги пути.

Предгорья Эред Нимрайс оказались передышкой: лорды Лоссарнаха отстали (в разных смыслах этого слова), лорды Анориена и столицы еще не явились.